— Я устала, Игорь, — говорит она. — Очень устала.
Я подхожу. Беру ее за плечи. Ее бьет дрожь…
«Бедная моя девочка».
— Пойдем, — беру за руку.
— Игорь! — голос отца.
Я оборачиваюсь.
— Приходите ко мне завтра. Когда будет удобно. Хорошо?
— Конечно, пап.
Он делает несколько шагов. И обнимает меня. Впервые за годы.
Владилен прижимается к дочери не открывая глаз. София смотрит на нас — и в ее взгляде уже нет страха. Только усталость. И, может быть, надежда.
Мы выходим на улицу.
Ночь. Звезды. Луна — уже не полная, край чуть подточен. Она тоже потеряла часть себя этой ночью.
Я открываю дверцу машины. Помогаю Анне сесть.
Машина трогается.
Анна кладет голову на сиденье. Ее отражение в стекле — бледное, уставшее. Но в глазах — огонь. Не погасший. Только прикрытый пеплом.
— Ты спас меня.
— Нет, — отвечаю я. — Ты сама себя спасла. Я просто… подоспел вовремя.
Она поворачивается ко мне.
— Надутый индюк, — шепчет она.
— Мелкая пигалица, — отвечаю я.
И впервые за эту ночь — мы смеемся. Тихо. Беззвучно. Как два человека, выжившие в каком-то невообразимом аду. Выжившие и выбравшиеся из него.
Целыми. Почти целыми.
Глава 35
АННА
Свет.
Первое, что я чувствую — свет. Не лунный, холодный, высасывающий. Солнечный. Теплый. Пробивается сквозь плотные шторы узкой полоской — золотистой, как мед. Ложится на край подушки. Я смотрю на эту полоску. Дышу. Глубоко. Спокойно. Без кошмаров. Без ощущения, что кто-то держит меня за горло.
Кровать мягкая. Не мой продавленный диван. Не каменный стол в подвале. Настоящая кровать. С пуховым одеялом, которое обволакивает, как облако. С подушкой, что принимает форму головы. И запах… запах не мой. Его запах. Не одеколон — кожа. Теплая, живая. С легкой горчинкой кофе и чего-то древесного.
Простыни скользят по телу — шелковистые, прохладные. Футболка, что я надела вчера, сползла на одно плечо. Я провожу ладонью по коже — гладкой, целой. Никаких следов. Никаких царапин от черного лезвия. Только мои родинки — три маленькие точки на ключице, как звезды в созвездии.
Я встаю.
Босые ноги касаются паркета — теплого, приятного. Шагаю к двери. Коридор короткий, светлый.
Гостиная.
Он спит на диване. Свернулся калачиком — сильный красивый мужчина, а спит, поджав колени к груди, как младенец. Рука под щекой — кулак сжат, будто держит что-то ценное. Волосы растрепаны — темные пряди падают на лоб. Под глазами — тени от усталости. Но лицо… лицо спокойное.
Я опускаюсь рядом на край дивана. Он не просыпается. Дышит ровно. Грудь поднимается и опускается — медленно, глубоко.
Моя рука тянется к нему.
Касаюсь волос. Мягких. Провожу пальцами по пряди у виска — осторожно, как по крылу бабочки. Он вздрагивает. Не просыпается — вздыхает во сне. Губы чуть шевелятся. Произносят беззвучно: «Анна…»