Ноги сами собой становятся на землю.
Холодная. Сырая. Пахнет гниющей листвой и чем-то сладко-приторным.
Петр выходит. Обходит машину. Останавливается рядом. Не берет за руку. Не толкает. Стоит. Ждет.
Я поднимаю глаза.
И мне кажется, что дом смотрит на меня…
Глава 26
ИГОРЬ
Я захожу в свой кабинет, бросаю пиджак на спинку кресла, сажусь за стол.
Секретарша Юля заглядывает в дверь.
— Они уже в конференц-зале, Игорь Сергеевич. Ждут.
— Пусть подождут еще десять минут, — говорю я, не глядя на нее.
Она кивает и исчезает. Мне нужно немного подумать после вчерашнего: встречи с отцом, его слов про «странные наклонности» Владилена. Во мне как будто засела заноза. Маленькая, почти незаметная, но колючая. И чем ближе вечер, тем глубже она впивается.
Десять минут. Я смотрю в потолок. Белый, идеальный, с едва заметными светильниками, вшитыми в гипсокартон. Думаю об Анне. Владилен просил не беспокоить ее — «чтобы спокойно все сделали». Но что они делают? Почему она мне не сказала, что приезжала к Владилену на следующий день после банкета? Почему я узнал об этом случайно, увидев, как она садится в такси у его ворот?
Я сжимаю челюсти. Глупо. Это бизнес. Только бизнес. Она работает. Я плачу. Все просто.
Так? И хватит уже об этом думать!
Встаю. Поправляю манжеты. В окне отражение — глянцевый мальчик в костюме от бренда, название которого он даже не помнит. Белая рубашка, идеально выглаженная. Волосы уложены. Улыбка наготове — для клиентов, для сотрудников, для мира.
Иду в конференц-зал.
Они сидят за столом втроем. Трое из ларца…
Первый — астролог. Высокий, худой, с лицом, иссушенным, как пергамент. На нем пиджак, явно купленный лет двадцать назад — плечи обвисли, локти лоснятся. Руки лежат на столе. Дрожат. Не сильно, но заметно — кончики пальцев подрагивают, словно под ними бьется невидимый ток.
— Игорь Сергеевич, — говорит он, поднимаясь. Голос тонкий, срывающийся. — Очень приятно познакомиться.
Он протягивает руку. Я пожимаю. Его ладонь холодная, влажная. Дрожь передается мне — короткий, неприятный импульс.
— Садитесь, — говорю я, опускаясь во главе стола. — Рассказывайте, кто вы и чем будете заниматься в Фонде.
Второй — нумеролог. Полный, с круглым лицом и глазами… пустыми. Не тупыми. Не злыми. Пустыми. Как два стеклянных шарика, вставленных в лицо манекена. Он не улыбается. Не кивает. Смотрит сквозь меня.
— Я работаю с числами, — говорит он. Голос ровный, без интонаций. — Числа — это язык Вселенной. Они не лгут.
Третий — энергетик. Молодой, лет тридцати, в льняной рубашке с вышитым символом на груди. От него пахнет ладаном. Не слабо, не намеком — густо, приторно, как в церкви после службы. Он улыбается. Слишком широко. Слишком долго.