Он пристально смотрит мне в глаза.
— Ты чего? — спрашиваю я.
— Не знаю, — он пожимает плечами. — Странно… Я ведь никому и никогда не рассказывал…
— Ну, — улыбаюсь я, пытаясь сгладить напряжение, — Теперь у тебя есть ведьма. А ведьмы — лучшие слушательницы. Особенно если им платят.
Он смеется. По-настоящему. И я вижу, что его — как и меня буквально несколько минут назад — отпускает.
— За ведьм и наследников, — говорит он, поднимая бокал.
— Отличный тост, — поддерживаю я.
Мы едим. Пьем. Говорим. Не о бизнесе, не о звездах, не о картах. О книгах. О музыке. О том, какой Москва кажется огромной, но на самом деле — как она полна одиноких людей, которые боятся признать, что им плохо.
Наконец мы доедаем последнее блюдо — нежный кремовый мусс с черникой. Игорь расплачивается, переводит на меня взгляд и произносит:
— Я отвезу тебя домой.
— Нет, — отвечаю я. — Я вызову такси.
Кажется, что он хочет возразить, но — нет.
На улице свежо. Ночь. Фонари отбрасывают длинные тени.
Вот уже и такси показалось.
Я поворачиваюсь к Игорю, чтобы поблагодарить за ужин и тут он начинает наклоняться ко мне. Ближе. Ближе. Ближе.
Я замираю, а потом резко отстраняюсь.
Он удивленно вскидывает на меня глаза.
— Ты чего?
— А ты?
— Я хотел чмокнуть тебя в щеку, — говорит он, пожимая плечами.
— Прости, — я вздыхаю. — Я не поняла.
— Ладно, ладно. Больше не буду пытаться тебя поцеловать, честно слово! — он делает большие глаза.
— Договорились, — я протягиваю ему руку. — Впредь будем ограничиваться рукопожатиями.
— Принято, — его рука на секунду резко сжимает мою ладошку, и быстро отпускает. — До завтра?
— Пока, пока, — отвечаю я. И наконец-то усаживаюсь на заднее сиденье.
Машина трогается. Я смотрю в окно. Он стоит на тротуаре, засунув руки в карманы, и смотрит вслед.
По дороге домой я думаю о том, что сегодня произошло.
Владилен Айнурович с его «свитой», явно не желающей делить «хозяина» с кем-то еще.
Расклад и неведомые пока опасности, связанные с воплощением того, что задумал Рустамов.
Завтрашняя встреча и возможные последствия, которые могут быть любыми: и совершенно прекрасными, и адски ужасными.
И, конечно, Игорь.
Напыщенный индюк, богатый мажор, глянцевая картинка с раздутым самомнением и отсутствием мозгов? Или обычный человек, которому повезло родиться в рубашке, но эта рубашка оказалась смирительной. А вся его жизнь стала золотой клеткой, в которой нет ни одной живой, теплой, родной души.
«Он ведь совсем не бездушный», — пролетает в голове мысль.
«Не лезь», — говорю я себе строго.
Глава 12
ИГОРЬ
Четыре часа дня. Я сижу в кресле напротив Владилена Айнуровича и чувствую, как под лопатками намокает рубашка. Не от жары — тут идеальный климат-контроль. От ожидания и напряжения. От того, что именно сейчас в моей жизни может наконец-то произойти что-то стоящее.