Владилен кивает. В глазах — удовлетворение.
— Отлично, — говорит Петр. — Ираида свяжется с вами завтра. Подготовит к ритуалу. А сейчас… — он встает, подходит к двери, открывает ее. — Вы можете идти.
Я поднимаюсь. Ноги немного дрожат — не от страха, а от напряжения. От осознания того, что я только что переступила какую-то невидимую, но важную черту.
У двери останавливаюсь. Оглядываюсь.
— А Игорь Сергеевич? — спрашиваю я.
— Ему… — подает голос Владилен, — пока не нужно знать деталей. Он будет управлять Фондом. А вы… вы будете его душой.
«Душой». Красивое слово. Но что оно значит на самом деле?
Я выхожу из кабинета. Коридор длинный, тихий. Шаги отдаются эхом. Иду к лифту. Нажимаю кнопку. Двери открываются — беззвучно, плавно.
В зеркале отражение: рыжие волосы, собранные в пучок, зеленые глаза, бледное лицо. И за этим отражением — тень. Не моя. Чужая. Она стоит за моим плечом в зеркале. Смотрит на меня. Улыбается.
Я резко оборачиваюсь.
Пусто.
Оборачиваюсь обратно к зеркалу. Тени нет. Только я. Одна.
Лифт опускается. Москва расстилается внизу — огни, улицы, жизни. Миллионы людей, которые не знают, что совсем рядом, под одним из домов в подмосковном лесу спит нечто древнее.
Наконец я выхожу на улицу. Ночь. Холодно. Ветер треплет волосы, выбившиеся из пучка. Я поднимаю лицо к небу. Луна еще не полная. Можеть быть и еще есть время передумать.
Но я не передумаю.
Потому что впервые за долгое время я понимаю: передо мною реальный шанс.
Я иду по тротуару. В кармане пальто — колода карт. А я и забыла, что взяла ее с собой на встречу. Кажется, что утро сегодняшнего дня было давным-давно, сотни лет назад.
Сжимаю колоду. Кожаный чехол шершавый, знакомый.
— Бабушка, — шепчу я ветру, — ты бы одобрила?
Ветер не отвечает. Но в ушах звучит ее голос — тихий, спокойный и нежный.
«Слушай свое сердце. И слушай тишину между его ударами. Там — правда».
Останавливаюсь. Прислушиваюсь.
И в этой тишине — вопрос.
«А ты не боишься?»
Если честно — я не знаю.
Но иногда, чтобы найти себя, нужно потеряться. А иногда — чтобы спасти других, нужно рискнуть собой.
Глава 18
ИГОРЬ
Виски обжигает горло — коротко, зло, как пощечина, после которой становится легче. Крис сидит рядом на диване, прижавшись бедром, и болтает что-то про новый спа-салон.
— Там массажист такой… ммм… руки как у бога, — она игриво проводит пальцами по моему предплечью.
Я отпиваю еще. Стакан почти пуст. Надо налить. Или не надо. Может, выкинуть эту бутылку в окно и посмотреть, как она разлетится на осколки, ударившись об асфальт. Как моя подпись под договором с Владиленом — красивая, размашистая.