В общем, получается не бутерброды, а прямо-таки монументы. Большие, сочные, настоящие.
Мы садимся за кухонный стол. Тихая, молчаливая компания странных людей.
Едим.
Хрустит огурец. Тает во рту масло с сыром. Чуть пощипывает горчица.
Я ем медленно. Каждый кусочек — как впервые. Потому что после смерти вкус становится другим. Острее. Глубже. Ценнее.
София ест маленькими кусочками. Как птичка. Но ест. Это хорошо.
Игорь смотрит в тарелку. Его челюсть напряжена. И я буквально каждой клеточкой чувствую, что с ним. Вижу, как он собирается с духом, чтобы сказать: «Это моя вина». Чтобы взять на себя все — мою глупость, свою наивность, безумие Владилена.
И я не хочу, чтобы он винил себя.
Он не виноват. Он хотел… доказать отцу, что чего-то стоит. Хотел вырваться из золотой клетки. Хотел стать кем-то. Это не преступление. Это — человеческое. И в этом его сила, а не слабость.
Я вспоминаю поцелуй в ванной. Его губы — осторожные, почти невесомые. В уголок рта. Не требование. Подарок. И в этом прикосновении было что-то большее, чем страсть. Что-то настоящее. То, чего я не ждала. То, чего боялась.
Потому что настоящее — опасно. Оно не прячется за колкостями. Не маскируется под «мелкую пигалицу». Оно есть. Голое. Уязвимое.
Игорь поднимает на меня глаза. Молчит. И кивает — коротко, почти незаметно. Словно прочитал мои мысли и понял: я не виню его. И он не должен винить себя.
В этот момент звонит его телефон.
Он вздыхает, достает из кармана. Его брови сходятся.
— Отец, — говорит он.
Берет трубку. Прижимает к уху.
— Да… — слушает. — Понял… — еще пауза. — Хорошо.
Кладет телефон на стол. Смотрит на нас — на меня, на Софию.
— Владилен у него, — произносит он тихо. — Просит приехать. Говорит — нужно поговорить.
София замирает.
Я протягиваю руку и кладу поверх ее ладошки.
— Мы вместе, — говорю я. — Все трое.
Игорь встает. А потом оглядывает меня и фыркает.
Я бросаю взгляд в зеркало.
Мда…
Думаю, что господин Сергей Николаевич Антипов очень удивится, когда увидит, что его сын рисковал жизнью ради вот этой «мелкой пигалицы» в больших мужских футболке и шортах…
Глава 34
ИГОРЬ
Машина плавно скользит по ночным улицам. Анна рядом — молчит.
Сзади — София. Сидит очень прямо. И тоже молчит.
— Мы почти приехали, — говорю я тихо.
Квартира отца — на последнем этаже старого пятиэтажного дома в переулках Бульварного кольца. Ухоженный двор, деревья, фонари у дорожек, тишина, которую не нарушает даже городской гул. Сюда мы переехали после смерти мамы.
Он сказал: «Не могу жить там, где каждая вещь помнит ее голос».
Я тогда не понял. Теперь — понимаю.