Нажимаю кнопку на брелоке, шлагбаум поднимается и я, проехав еще несколько метров, паркуюсь у подъезда. Выхожу первым. Открываю дверь Анне. Протягиваю руку. Она замирает на секунду — решает, можно ли доверять этому жесту.

И кладет свою ладонь в мою.

Помогаю выйти. Она чуть спотыкается, и я подхватываю ее под локоть. Не как добычу. Не как трофей. Просто — чтобы не упала.

София выходит сама.

В подъезде — тепло. Запах воска и старого дерева. Поднимаемся на лифте. Дверь в квартиру не заперта. Заходим.

Отец ждет в гостиной. Сидит в кресле. В руках — бокал виски. Не пьет. Держит.

И Владилен. На диване. Сгорбленный. Взгляд устремлен в пол. На нем тот же бархатный жилет, но теперь он выглядит не как одежда миллиардера, а как мешковина на сломленном человеке. Лицо — серое. Глаза запавшие. Не шевелится. Кажется, что его тело осталось здесь, а душа осталась там — в том подвале.

— Папа! — София делает несколько шагов вперед и замирает.

Владилен поднимает глаза. Медленно встает. Делает шаг к ней — неуверенно, как старик. Руки тянутся вперед. Губы шевелятся — без звука.

— Соня… — наконец выдавливает он.

Она отшатывается. Не кричит. Не бежит. Лишь отступает на шаг.

Владилен замирает.

Его руки падают.

Он смотрит на нее — долго. Потом медленно опускается обратно на диван. Не садится — оседает. Как мешок с песком. Его плечи ссутуливаются. Голова падает на грудь.

Он опустошен.

Не разбит. Не сломан. Опустошен. Как колодец, из которого вычерпали всю воду.

Я подхожу к отцу. Анна за мной — тихо, как тень.

— Что случилось? — спрашиваю я.

Отец ставит бокал на столик.

— Мне позвонили час назад, — говорит он тихо. — Петр сбежал. Успел выскользнуть, пока ребята занимались Ираидой. Ловят сейчас. Но… — он делает паузу, — Ираида очнулась. Говорит бессвязно. Мы отправили ее в клинику. Не обычную. Ту, где работают с… особыми случаями.

Я не спрашиваю подробностей. Не хочу знать.

— Владилен попросил привезти его сюда, — продолжает отец. — Сказал: «Мне нужно поговорить с Сергеем. И с его сыном». Я согласился.

Перевожу взгляд. Владилен поднимает голову.

— Я думал… — его голос срывается. Он кашляет, сглатывает. — Я думал… Анна поможет вернуть Лену.

Никто не спрашивает: «Кто такая Лена?»

Мы все знаем.

— Ираида говорила… Говорила, что есть способ… Лена ушла от меня. Год назад. А я… я не могу без нее.

Он обводит нас взглядом. В глазах — не оправдание. Отчаяние.

— Я любил ее. Люблю. И когда Ираида сказала, что можно вернуть… я поверил. Как дурак. Как слепой. Я подписал бы контракт с дьяволом…

Он замолкает. Слова повисают в воздухе — как черный густой дым.