Неожиданно отец встает. Подходит к дивану.

— Если бы был шанс вернуть мою жену… — голос ровный, тяжелый, — я бы… тоже… не спросил цену.

Владилен поднимает голову.

— Сергей, — говорит он почти себе. — Как ты… как ты живешь с этим?

Отец не отводит взгляда.

— Работаю, — отвечает он наконец. — Строю. Требую… Это неправильный способ. Но другого я не нашел.

Владилен медленно кивает. В этом кивке — не согласие. Узнавание.

— Я искал другой, — говорит он. — Думал, что деньги купят что угодно. Нужный человек, нужный ритуал, нужные слова. — Его голос ломается. — Купил только это.

Он обводит взглядом комнату — и жест получается такой отчаянный, что у меня что-то сжимается в груди.

Я смотрю на отца. На Владилена. Два сильных человека, которые потеряли одно и то же — и пошли в разные стороны. Один закрылся. Другой сломался. И оба — проиграли.

«Ты бы как поступил?» — спрашивает что-то внутри.

Я не знаю ответа.

Поворачиваюсь к Анне. Худенькая взъерошенная фигурка в шортах, футболке и пальто. Это было бы комично, если бы не было так страшно.

Она молчит. Переводит взгляд с Владилена на отца. А потом делает шаг вперед.

— Вы потеряли жену, — говорит Анна, обращаясь к отцу. — Это больно. Это навсегда. Но вы… — она вытягивает руку и тыкает пальцем в Владилена. — У вас же есть еще шанс. Ну или… был… Только вы… не воспользовались. Придумав себе какую-то чертовщину вместо того, чтобы просто… попробовать ее вернуть.

Владилен поджимает губы.

— А еще, — продолжает Анна. — У вас обоих есть дети!

Владилен вздрагивает.

Отец замирает.

Анна переводит взгляд на Софию.

— Она боится вас, Владилен Айнурович, — произносит печально. — Не потому что вы плохой отец. А потому что вы позволили другому человеку встать между вами. Но разве вы не видите, что она любит вас. По-настоящему любит.

Анна поворачивается к моему отцу.

— А вы… вы думали, что воспитываете его, делаете «настоящим мужчиной». А на самом деле — отгородили. Не от боли. От себя.

Отец хмурится. Но молчит.

Анна еще раз обводит взглядом всех нас. Подходит к Софии. Берет ее за руку — осторожно, как хрупкий цветок.

— Поговори с ним, — шепчет она. — Я знаю… может быть это глупо, но я знаю и чувствую как глубока его любовь к тебе. Поговори… Может быть не сейчас, не сегодня. Когда сможешь. Дай ему шанс. Он уже наказан. Больше, чем любой суд мог бы придумать.

София вглядывается в Анну, в отца. Ее губы дрожат. А потом она бросается к Владилену и прижимает его голову к своей груди. И я вижу как его плечи вздрагивают от еле сдерживаемых рыданий.

Анна поворачивается ко мне.