— Вместе мы свернем горы, Игорь Сергеевич. Не метафорически. Буквально. Потому что горы — тоже энергетические узлы. И их можно сдвинуть, если знать, куда надавить.
Я чувствую, как по телу разливается тепло. Азарт. И предвкушение;
— Я согласен, — говорю я. Голос звучит твердо, хотя внутри все дрожит.
— Ну вот и отлично. Все условия будут прописаны в договоре. Юристы подготовят документы. А пока… — он открывает ящик стола и достает оттуда большие тяжелые ключи. — Поедете с Анной посмотреть помещение для Фонда.
— Помещение? — переспрашиваю я. — Уже есть?
— Есть. Давно. Ждало подходящего момента. И подходящего человека.
Он протягивает мне связку. Металлические, старые, с резной биркой.
— Это в Подмосковье. Координаты скинет мой секретарь. Езжайте вместе. Потом расскажете как вам.
Мы выходим из офиса. Лифт везет нас вниз беззвучно, как по воздуху. Анна молчит. Я не выдерживаю:
— Ну что, ведьма? Видела, какой поворот? Владилен — не чудак с деньгами. Он гений. Он понимает, что мир строится не на цифрах, а на…
— На чем? — перебивает она, не глядя на меня.
— На энергии. На связи. На том, что за кулисами.
Она поворачивается. Ее зеленые глаза сужаются.
— Ты сегодня невыносим, — говорит она. — Прямо светишься. Как новогодняя елка.
— А ты чего злишься? Все же отлично! Никакой опасности. Никаких ловушек. Шанс. Огромный, золотой шанс.
— Еще вчера кто-то знать не знал, что такое энергия, а сегодня этот кто-то готов возглавить эзотерический фонд? — шипит она.
— Почему бы и нет, — сухо отвечаю я. — Могла бы порадоваться!
Я быстрым шагом выхожу из здания и иду к парковке. Анна семенит за мной.
Я сажусь за руль — на встречу я приехал на своей тачке. А эта несносная ведьмочка останавливается у пассажирской двери и зависает там.
— Садись давай, — говорю я, открывая стекло.
Она вздыхает, а потом плюхается на сиденье рядом.
Первые полчаса мы молчим. Она пялится в окно. Я на дорогу. Наконец я не выдерживаю.
— Послушай, — говорю я. — Мне очень нужен этот контракт. Даже если бы он позвал меня запускать летающие тарелки, что в целом близко к нынешнему предложению, я бы все равно согласился.
— Почему? — она поворачивается ко мне.
— Потому что я живу на деньги моего отца. И весь свой так называемый бизнес строю на них же. Только вот нихрена не вышло. С бизнесом. И теперь у меня остался последний шанс. Если до конца месяца у меня не будет какой-то, хоть самой завалящейся, сделки с Рустамовым — отец отзовет все. Я останусь с долгами и пустыми обещаниями.
— Почему ты не начал с этого? — спрашивает она. — Почему не сказал сразу, что тебе все это нужно не ради самоутверждения, а ради… ради выживания?