Я не понимаю, что со мною. Если это действие отвара — то почему вчера он меня взбодрил, а сегодня я от него засыпаю? Или это нервы? Я ведь так и не понимаю до конца, почему я на это все согласилась. Из любопытства? Из тщеславия? Или мне адреналина захотелось? Сунуть голову в пасть льва и подождать что будет?…

Внезапно я слышу звонок. Не в дверь. А где-то внутри меня. Как колокольчик на шее бродячей коровы. Я смотрю вниз. У подъезда паркуется машина — большой черный внедорожник.

Я не двигаюсь. Жду. Если это за мной — ну пусть поднимаются. У меня есть еще несколько минут перед… чем? Перед прыжком в бездну?

Дзынь-дзынь.

А вот теперь реально звонят.

Я поднимаю и иду открывать.

Петр.

Высокий, в темном пальто, застегнутом до подбородка. Лицо — маска. Ни улыбки, ни хмурости. Поверхность. Гладкая. Непроницаемая.

— Пора, — говорит он. Голос — ровный, без тени эмоции. Как метроном.

Я не спрашиваю «куда», «зачем», «почему сейчас». Я знаю. Луна. Полная. Или почти полная. Та самая, что вчера таращилась на меня с неба холодным серебряным глазом.

— Минута, — выдавливаю я.

Он молча стоит. Не входит. Ждет на лестничной площадке. Я закрываю дверь. Прислоняюсь лбом к холодному дереву. Дышу. Глубоко. Еще глубже. Но в груди — пустота. Словно легкие забиты ватой.

Снимаю джинсы. Свитер. Остаюсь в одном белье — обычном, белом, без кружев.

Беру платье. Лен шершавый под пальцами. Натягиваю через голову. Ткань обволакивает тело — не тепло, не холодно. Просто… присутствует. Как вторая кожа. Длинные рукава закрывают запястья. Подол — до щиколоток. Никаких разрезов. Никаких украшений. Только я и белая ткань между мной и миром.

Зеркало в прихожей показывает незнакомку. Рыжие волосы — распущены, путаются у висков. Зеленые глаза — огромные, темные. Лицо — бледное, почти прозрачное. Я не узнаю себя. Или… узнаю слишком хорошо. Это та Анна, которую бабушка видела во мне с детства. Не студентку, не гадалку на окраине, не «мелкую пигалицу» по выражению Игоря. А ведьму. Ту, кто слышит шепот ветра и видит нити, связывающие мир.

Открываю дверь.

Петр меня оглядывает. Его взгляд скользит по платью, по лицу, по рукам. Оценивает. Не как мужчина женщину — нет. Как мастер — инструмент. Проверяет остроту лезвия перед резом.

— Хорошо, — говорит он.

Я обуваюсь, накидываю пальто и выхожу.

Мы спускаемся по лестнице. Мои шаги глухие. Его — бесшумные. На улице — прохладно. Ветер треплет волосы. Небо разорвало тучи — и там, над крышами панельных домов, висит Она. Луна. Полная. Серебряная. Безупречная. Свет падает на асфальт, превращая лужи в зеркала. Я смотрю в одно — и вижу свое отражение: белое пятно с темным пятном вместо лица.