— Я чувствую потоки, — говорит он. — Вижу связи между людьми, местами, событиями. Могу определить благоприятный момент для любого решения.
Я сижу. Слушаю. Они говорят о «космических циклах», о «планетарных влияниях», о «тонких телах» и «энергетических узлах». Слова льются рекой — красивые, странные. Но за словами — ничего. Ни огня в глазах. Ни дрожи в голосе от пережитого откровения. Только текст. Выученный. Отработанный.
Они не верят в то, что говорят.
— Сколько вы работаете на Владилена Айнуровича? — спрашиваю я, прерывая поток.
Астролог сглатывает. Его кадык подпрыгивает, как поплавок на воде.
— Это… сложно сказать, — отвечает он.
— Почему сложно? Год? Два? Пять?
Нумеролог наконец шевелится. Его пустые глаза поворачиваются ко мне.
— Время — эфемерная категория, Игорь Сергеевич, — произносит он ровно. — Одна секунда может длиться целую жизнь. А целая жизнь — пролететь, как одна секунда.
Я смотрю на него. На остальных.
— Это ответ?
Энергетик улыбается шире. От ладана уже начинает першить в горле.
— Это истина, — говорит он. — Владилен Айнурович научил нас видеть за гранью времени.
Я откидываюсь на спинку кресла. Ощущение, что меня водят за нос, усиливается. Эти трое — не провидцы. Не мудрецы. Они — актеры. Причем плохие.
— Ладно, — говорю я. — Давайте конкретику. Что вы сделаете для Фонда в первые три месяца?
Они переглядываются. Астролог кашляет в кулак — рука дрожит сильнее.
— Мы… подготовим аналитические отчеты, — говорит он. — На основе астрологических карт ключевых дат.
— Каких дат?
— Дат принятия решений. Дат подписания контрактов. Дат выхода на рынок.
— И как вы определите, какие даты ключевые?
Он молчит. Нумеролог пялится в стол. Энергетик перебирает пальцами край рубашки — символ на груди морщится.
— Владилен Айнурович укажет, — наконец произносит астролог.
Я смеюсь.
— То есть вы будете ждать, когда вам скажут, что делать? А потом красиво оформите его указания в «астрологические отчеты»?
Никто не отвечает.
В кабинете становится тихо.
Я опять вспоминаю Анну. Ее руки, раскладывающие карты. Ее голос, когда она говорила о бабушке: «Она чувствовала. Понимала язык ветра». В ее глазах тогда был огонь. Настоящий. Не наигранный. Не купленный.
А эти трое… Марионетки.
— Ладно, — говорю я, вставая. — Встреча окончена.
— Но у нас еще много вопросов!
— Мы все обязательно обсудим на следующей встрече, — произношу спокойно.
— Когда?
— Секретарь пришлет вам уведомление. А сейчас прошу меня простить.
Они поднимаются и гуськом выходят из конференц-зала. Я стою еще пару минут, а потом иду в свой кабинет.