Она лежала перед ним голая. Луна освещала её кожу, делала её серебряной.
— Ты красивая, — сказал он.
— Ты говоришь это каждый день.
— И буду говорить.
— Докажи.
Он наклонился. Поцеловал её грудь. Медленно. Сначала одну, потом другую. Языком обводил сосок, губами втягивал, зубами слегка прикусывал.
Она застонала.
— Тише, — сказал он.
— Не могу.
— Можешь.
Он опустился ниже. Живот — гладкий, тёплый. Пупок — маленький, аккуратный. Бёдра — мягкие, податливые.
Она вцепилась в простыни. Пальцы побелели.
— Микеле...
— Не говори. Чувствуй.
Он раздвинул её ноги. Широко. Она была влажной — очень влажной, готовой, ждущей.
Он провёл языком по внутренней стороне бедра. Медленно. Влажно. Дразняще.
Она вздрогнула.
— Холодно? — спросил он.
— Горячо.
Он улыбнулся. Поцеловал её между ног.
Она кончила. Громко. Отчаянно. Вся дрожа.
Он не остановился.
— Ещё, — сказал он.
— Не могу.
— Можешь.
Он продолжил. Языком, губами, зубами.
Она кончила снова. Тихо. Почти беззвучно.
Он поднялся.
— Теперь я, — сказал он.
— Я твой.
Он лёг на неё сверху. Раздвинул её ноги коленом.
— Смотри на меня, — сказал он.
— Смотрю.
— Не закрывай глаза.
— Не буду.
Он вошёл в неё.
Медленно. Дюйм за дюймом.
Она вздохнула.
— Ты такая узкая, — сказал он.
— Ты такой большой.
— Это хорошо?
— Это идеально.
Он опустился до конца. Замер на секунду. Привыкал. Чувствовал, как её стенки сжимаются вокруг него — горячие, влажные, живые.
— Двигайся, — прошептала она.
— Не торопи меня.
— Я не тороплю. Я хочу чувствовать.
Он начал двигаться.
Медленно сначала. Плавно. Как будто они танцевали — медленный, чувственный танец.
Потом — быстрее. Ритмичнее. Глубоко.
Кровать скрипела. Изголовье стучало о стену.
Она вцепилась в его плечи. Ногтями. До крови.
— Быстрее, — прошептала она.
— Не могу.
— Можешь.
Он ускорился.
Она кончила. Громко. Отчаянно.
Он не остановился.
— Ещё, — потребовал он.
— Не могу.
— Можешь.
Она кончила снова.
Он — следом.
Кончил с рыком — низким, гортанным, почти звериным.
Упал на неё, тяжело дыша.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Да.
— Врёшь.
— Да. — Она обняла его. — В порядке.
Он перевернулся на спину. Она положила голову ему на плечо.
— Что теперь? — спросила она.
— Теперь — жить.
— Как?
— Вместе.
— Навсегда?
— Навсегда.
Она закрыла глаза.
И уснула.
Микеле смотрел на неё.
На её спокойное лицо.
На её губы — припухшие от поцелуев.
На её руки — которые сжимали его даже во сне.
— Моя, — прошептал он.
Она улыбнулась во сне.
Он закрыл глаза.
И заснул.
Они вышли из воды, но не пошли в дом.
Виолетта взяла Микеле за руку и потянула обратно — не на берег, а в сторону, где за скалами была маленькая бухта, скрытая от чужих глаз. Песок здесь был белее, вода — прозрачнее, а солнце — жарче.