— Уже причинил, — ответила Джульетта.
— Чем?
— Страхом.
Он смотрел на неё.
— Ты боишься меня? — спросил он.
— Да.
— Это хорошо.
— Почему?
— Потому что страх уважает.
— Я не уважаю тебя. Я боюсь.
— Одно и то же.
— Нет.
Он вздохнул.
— Я уйду, — сказал он. — Но я вернусь.
— Не возвращайся.
— Вернусь.
— Тогда тебя убьют.
— Пусть.
Он повернулся. Пошёл к выходу.
— Роберто, — сказал Лука.
Он обернулся.
— Если ты вернёшься, — сказал Лука, — я убью тебя. Не сразу. Сначала разберу на части.
— Я знаю.
— И всё равно вернёшься?
— Да.
— Почему?
— Потому что я люблю её.
— Она не любит тебя.
— Знаю. Но я надеюсь.
Он вышел.
Джульетта стояла, сжав кулаки. Её тело дрожало.
— Ты в порядке? — спросила Виолетта.
— Нет.
— Что ты чувствуешь?
— Страх.
— Он уйдёт.
— Он вернётся.
— Мы не пустим.
— Он найдёт способ.
— Тогда мы убьём его.
— Не сможем.
— Почему?
— Он любит меня. Любовь не убивают.
Виолетта смотрела на неё.
— Ты права, — сказала она. — Любовь не убивают. Но людей — да.
Джульетта усмехнулась.
— Ты страшная, — сказала она.
— Я Корлеоне.
— Одно и то же.
— Нет. Корлеоне — это власть. Я — женщина, которая защищает семью.
Джульетта кивнула.
— Спасибо, — сказала она.
— Не благодари.
Джульетта пошла к лестнице.
— Ты куда? — спросил Микеле.
— В свою комнату.
— Запереть дверь?
— Да.
— Окно?
— Тоже.
— Пистолет?
— Под подушкой.
— Хорошо.
Она поднялась наверх.
Микеле посмотрел на Виолетту.
— Она справится? — спросил он.
— Должна.
— А если нет?
— Тогда мы поможем.
— Как?
— Будем рядом.
Он взял её за руку.
— Пойдём, — сказал он.
— Куда?
— Спать.
— Не хочу.
— Надо.
— Почему?
— Завтра будет новый день.
Она усмехнулась.
— Ты прав, — сказала он.
— Всегда прав.
— Не всегда.
— Сегодня — да.
Они пошли наверх.
Лука не спал всю ночь.
Он сидел в кресле у окна в своей комнате. Пистолет лежал на коленях — холодный, тяжёлый, заряженный. Лука смотрел на ворота особняка, но не видел их. Перед глазами стояло лицо Роберто. Бледное. Спокойное. С глазами, которые смотрели на Джульетту так, как будто она была единственным, что имело значение.
Лука ненавидел такие взгляды.
Сара спала — он слышал её ровное дыхание. Элеонора спала в своей комнате — Джульетта настояла на отдельной детской. Лука был один. Тишина давила. Он сжал пистолет крепче.
— Ты не спишь, — сказала Сара.
Он не обернулся. Знал, что она села на кровати — услышал шорох простыни.
— Нет.
— Думаешь о нём?
— Да.
— Что ты чувствуешь?
— Злость.
— Какую?
— Холодную.
— Это хорошо. Холодная злость не ослепляет.
Она встала. Подошла к нему. Её босые ноги бесшумно ступали по ковру. Она села на подлокотник кресла, положила руку ему на плечо.
— Ты дрожишь, — сказала она.