— Моя, — прошептал он.
Она не проснулась.
Но её губы дрогнули в улыбке.
Он закрыл глаза.
И заснул.
Они спустились вниз в десять утра.
Микеле вёл Виолетту за руку. Не прятал. Не стеснялся. Шёл в столовую, где уже собралась вся семья. За длинным дубовым столом, под портретами предков, которые смотрели на них с осуждением. Или с интересом. Микеле не знал. Ему было всё равно.
— Садитесь, — сказал дон.
Они сели.
Джульетта поставила перед ними тарелки. Яичница, бекон, тосты. Кофе. Виолетта взяла чашку. Руки не дрожали.
— Ты не боишься? — спросил Лука.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Она отпила кофе. — Боюсь. Но не вас.
— А кого?
— Себя.
Лука усмехнулся.
— Умная, — сказал он. — Опасная.
— Я знаю.
— Ты знаешь, что я сделаю, если ты предашь?
— Убьёшь.
— Медленно.
— Знаю.
— И всё равно остаёшься?
— Да.
— Почему?
— Потому что он здесь.
Она кивнула на Микеле.
Лука смотрел на неё.
— Ты любишь его? — спросил он.
— Не знаю.
— Врёшь.
— Да. — Она поставила чашку. — Люблю.
— Докажи.
— Как?
— Выживи.
Лука встал. Вышел.
Доменико отложил газету.
— Ты знаешь, что она вдова? — спросил он.
— Да.
— Знаешь, что её муж предал нас?
— Да.
— Знаешь, что она спала с врагами?
— Да.
— И ты всё равно с ней?
— Да.
— Почему?
— Потому что она моя.
Доменико смотрел на него.
— Ты изменился, — сказал он.
— Я стал мужчиной.
— Докажи.
— Убил четырёх человек.
— За один день?
— За одну ночь.
Доменико кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Живи.
Он вышел.
Винченцо закрыл ноутбук.
— Она знает, что ты убил? — спросил он.
— Да.
— И не боится?
— Нет.
— Почему?
— Потому что она тоже убивала.
Винченцо смотрел на неё.
— Кого? — спросил он.
— Тех, кто хотел убить меня.
— Сколько?
— Достаточно.
Винченцо кивнул.
— Ты опасна, — сказал он.
— Я знаю.
— Но нужна ему.
— Знаю.
— Тогда оставайся.
Он вышел.
Антонио поднял бокал.
— За любовь, — сказал он.
— За любовь, — повторили женщины.
Микеле смотрел на Виолетту.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Да.
— Врёшь.
— Да. — Она взяла его за руку. — Не в порядке.
— Что чувствуешь?
— Пустоту.
— Это пройдёт.
— Когда?
— Не знаю.
Она сжала его руку.
— Не отпускай, — сказала она.
— Не отпущу.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Джульетта поставила на стол десерт.
— Ешьте, — сказала она. — И прекратите драматизировать.
— Мы не драматизируем, — сказал Микеле.
— Драматизируете.
— Нет.
— Да.
— Джульетта...
— Я сказала — ешьте.
Они взяли вилки.
Завтрак прошёл в тишине.
После завтрака Микеле вывел Виолетту в сад.
Не потому, что хотел показать ей жасмин — ему было всё равно на жасмин. А потому, что в доме было душно. Слишком много взглядов. Слишком много вопросов. Слишком много братьев, которые смотрели на неё так, будто она бомба замедленного действия.