Она поцеловала его.
— Спи, — сказала она.
— Я не сплю.
— Сегодня поспишь.
— Почему?
— Потому что я рядом.
Он закрыл глаза.
И заснул.
Виолетта смотрела на него.
На его молодое лицо.
На его губы — сжатые даже во сне.
На его руки — которые сжимали пистолет.
Она осторожно забрала оружие. Положила на тумбочку.
Он не проснулся.
Она обняла его.
Закрыла глаза.
И уснула.
Утром его разбудил стук в дверь.
— Вставай, — голос Луки. — Отец зовёт.
Микеле открыл глаза. Виолетта спала. Он осторожно высвободился. Встал. Оделся. Вышел.
— Что случилось? — спросил он.
— Не знаю. Сказал — позови.
— Идём.
Дон сидел на кровати. Бледный, но живой.
— Садись, — сказал он.
Микеле сел.
— Ты спас мне жизнь, — сказал дон.
— Это моя работа.
— Ты мужчина.
— Я знаю.
— Я хочу, чтобы ты стал моим наследником.
Микеле замер.
— Что? — переспросил он.
— Ты слышал.
— Но наследник — Доменико.
— Доменико — стратег. Ты — воин.
— Я не воин.
— Будешь.
— Я не хочу.
— А что ты хочешь?
— Виолетту. Покой. Жизнь.
— У Корлеоне не бывает покоя.
— Тогда я буду первым.
Дон смотрел на него.
— Ты упрямый, — сказал он.
— Как отец.
— Как мать.
Микеле молчал.
— Хорошо, — сказал дон. — Живи как хочешь. Но если семья позовёт — ты придёшь.
— Всегда.
— Тогда иди. Она ждёт.
Микеле вышел.
В коридоре его ждала Виолетта.
— Всё хорошо? — спросила она.
— Да.
— О чём вы говорили?
— О будущем.
— И что ты решил?
— Что моё будущее — с тобой.
Она улыбнулась.
— Пойдём в комнату, — сказала она.
— Зачем?
— Я хочу тебя.
— Сейчас?
— Сейчас.
— А если кто-нибудь войдёт?
— Тогда убьёшь.
Он усмехнулся.
— Хорошо. Пошли.
Прошло три дня после покушения.
Дон встал с кровати — Антонио разрешил. Он ходил по кабинету, опираясь на трость, и ругался на Винченцо за то, что тот не нашёл всех врагов. Винченцо молчал. Он искал. Но найти тех, кто не оставлял следов, было невозможно. По крайней мере, быстро.
Микеле почти не отходил от Виолетты.
Он водил её за руку по коридорам, сажал рядом с собой за обедом, не выпускал из виду даже в саду. Она не жаловалась. Понимала. Но внутри неё росло раздражение.
— Ты душишь меня, — сказала она вечером третьего дня.
Они сидели на террасе. Луна светила. Море шумело.
— Что? — не понял Микеле.
— Ты не отходишь от меня ни на шаг.
— Я защищаю тебя.
— Ты не даёшь мне дышать.
— Я не хочу, чтобы тебя убили.
— Меня не убьют.
— Откуда ты знаешь?
— Ты рядом.
— Этого недостаточно.
— Достаточно.
Он смотрел на неё.
— Ты злишься, — сказал он.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Она отвернулась. — Злюсь.
— На что?
— На то, что ты не доверяешь мне.
— Я доверяю.
— Нет. Ты боишься.
— Боюсь.
— Чего?
— Что ты уйдёшь.
— Не уйду.
— Обещаешь?
— Обещаю.