— Я твой.
Он разделся. Быстро. Штаны упали на пол. Член был твёрдым, пульсирующим, готовым.
Он подхватил её на руки. Отнёс на кровать. Опустил на простыни.
— Смотри на меня, — сказал он.
— Смотрю.
— Не закрывай глаза.
— Не буду.
Он вошёл в неё.
Медленно. Дюйм за дюймом.
Она вздохнула.
— Ты такая узкая, — сказал он.
— Ты такой большой.
— Это хорошо?
— Это идеально.
Он опустился до конца. Замер на секунду. Привыкал. Чувствовал, как её стенки сжимаются вокруг него — горячие, влажные, живые.
— Двигайся, — прошептала она.
— Не торопи меня.
— Я не тороплю. Я хочу чувствовать.
Он начал двигаться.
Медленно сначала. Плавно. Как будто они танцевали — медленный, чувственный танец.
Потом — быстрее. Ритмичнее. Глубже.
Кровать скрипела. Изголовье стучало о стену.
Она вцепилась в его плечи. Ногтями. До крови.
— Быстрее, — прошептала она.
— Не могу.
— Можешь.
Он ускорился.
Она кончила. Громко. Отчаянно.
Он не остановился.
— Ещё, — потребовал он.
— Не могу.
— Можешь.
Она кончила снова.
Он — следом.
Кончил с рыком — низким, гортанным, почти звериным.
Упал на неё, тяжело дыша.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Да.
— Врёшь.
— Да. — Она обняла его. — В порядке.
— Пойдём в душ.
— Пойдём.
Вода была горячей.
Они стояли под струями, обнявшись. Пар заволок всё вокруг.
— Ты устал? — спросила она.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Он прижался щекой к её плечу. — Устал.
— От чего?
— От тебя.
— Это плохо?
— Это хорошо.
Она повернулась к нему. Поцеловала.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я знаю.
— Ты тоже скажи.
— Я люблю тебя, Виолетта.
Она улыбнулась.
— Пойдём в кровать, — сказала она.
— Пойдём.
Они вышли из душа. Вытерлись. Легли.
Виолетта положила голову ему на плечо.
— Что теперь? — спросила она.
— Теперь — спи.
— Я не хочу.
— Надо.
— Почему?
— Завтра будет новый день.
— С тобой?
— С тобой.
Она закрыла глаза.
И уснула.
Микеле смотрел на неё.
На её спокойное лицо.
На её губы — припухшие от поцелуев.
На её руки — которые сжимали его даже во сне.
Он улыбнулся.
Закрыл глаза.
И заснул.
Она проснулась оттого, что его не было рядом.
Не паника — просто констатация. Место остыло. Простыня смята. Подушка хранила запах — его запах. Но его не было.
Виолетта села. Провела рукой по его стороне кровати. Пусто.
Она встала. Накинула халат. Вышла в коридор.
В конце коридора стоял Микеле. С Марией на руках. Маленькая девочка — дочь Винченцо и Аи — обнимала его за шею и что-то лепетала. Он улыбался. Ей. Не Виолетте.
— Доброе утро, — сказала Виолетта.
Он повернулся. Улыбка исчезла.
— Доброе.
— Ты рано встал.
— Не спалось.
— Из-за чего?
— Из-за неё.
Он кивнул на Марию.
— Она плакала. Я услышал.
— Ты не слышишь ничего, когда спишь.