Микеле видел, что с ней что-то происходит. Она стала тише. Меньше улыбалась. Чаще смотрела в окно.
— Что с тобой? — спросил он вечером третьего дня.
Они сидели на террасе. Солнце садилось за море.
— Ничего.
— Ты врёшь. Я вижу.
Она посмотрела на него. В его глазах — не злость. Не подозрение. Беспокойство.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — сказала она.
— Говори.
— Не здесь.
— Где?
— В комнате.
Он встал. Протянул руку.
— Идём.
В комнате он закрыл дверь. Села на кровать. Она осталась стоять.
— Ты пугаешь меня, — сказал он.
— Не бойся.
— Тогда говори.
Она молчала. Долго. Он ждал.
— Ты знаешь, как я жила до тебя?
— Нет.
— Я была одна. После смерти мужа — одна. Без денег. Без семьи. Без будущего.
— Ты говорила.
— Не всё.
Она подошла к окну. Смотрела на сад. На жасмин. На Джузеппе.
— Я спала с мужчинами, — сказала она. — Не потому, что хотела. Потому что нужно было выжить.
— Я знаю.
— Нет. Ты знаешь про Марчелло. Но были другие.
— Сколько?
— Не помню.
Он встал. Подошёл к ней.
— Ты злишься? — спросила она.
— Нет.
— Врёшь.
— Не вру.
Он взял её за плечи. Повернул к себе.
— Я не злюсь, — сказал он. — Я люблю тебя.
— Не надо.
— Что?
— Не надо меня жалеть.
— Я не жалею.
— Тогда что?
— Я понимаю.
Она смотрела на него.
— Ты не понимаешь, — сказала она. — Ты не знаешь, каково это — ложиться с тем, кого ненавидишь. Смотреть в потолок и считать минуты. Ждать, когда кончится.
— Знаю.
— Откуда?
— Я видел. В порту. Когда убивал Марчелло.
— Что ты видел?
— Женщин. Которых заставляли. Которые молчали. Которые плакали.
— Я не плакала.
— Я знаю. Ты сильная.
— Я не сильная. Я просто не хотела умирать.
Она отвернулась.
— Ты думаешь, я грязная, — сказала она.
— Нет.
— Врёшь.
— Не вру.
Он обнял её сзади.
— Ты не грязная, — сказал он. — Ты живая.
— Этого недостаточно.
— Достаточно.
Она повернулась к нему. Поцеловала. Сквозь слёзы.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я знаю.
— Ты тоже скажи.
— Я люблю тебя, Виолетта.
Она обняла его.
— Не уходи, — сказала она.
— Не уйду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Они стояли так долго.
Солнце село.
В комнате стало темно.
Никто не зажигал свет.
Она не спала всю ночь.
Микеле уснул — его дыхание было ровным, спокойным. Виолетта лежала рядом, смотрела в потолок и перебирала в голове его слова. «Ты не грязная. Ты живая». Он сказал это так просто. Как будто это было очевидно. Для него — может быть. Для неё — нет.
Она осторожно встала, накинула халат, вышла в коридор. Особняк спал. Только охрана на постах — чёрные силуэты в саду, щелчки раций, приглушённые голоса.
Она спустилась на первый этаж. Прошла мимо кухни, мимо гостиной, мимо библиотеки. Остановилась у двери в подвал. Там, где тир. Где оружие. Где смерть.