Она улыбнулась. Взяла вилку.
После ужина они вышли на террасу.
Солнце садилось за море. Небо было кроваво-красным.
— Ты счастлив? — спросила Виолетта.
— Да.
— Правда?
— Правда. Я никогда не был так счастлив.
— Даже сегодня днём?
— Тогда я боялся. Теперь — нет.
— Чего ты боялся?
— Что кто-то узнает меня.
— Кто?
— Враги.
— Они мертвы.
— Знаю.
— Тогда не бойся.
— Не буду.
Она положила голову ему на плечо.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я знаю.
— Ты тоже скажи.
— Я люблю тебя, Виолетта.
Она поцеловала его.
— Пойдём в комнату, — сказала она.
— Пойдём.
Они вошли в комнату. Микеле закрыл дверь. Повернулся к Виолетте. Она стояла у окна, лунный свет падал на её плечи, делал кожу серебряной, волосы — чёрными, глаза — глубокими, как море.
— Иди сюда, — сказал он.
Она подошла. Остановилась в шаге.
— Ты дрожишь, — сказал он.
— Холодно.
— Врёшь.
— Да. — Она взяла его за руку. — Дрожу.
— Чего боишься?
— Что ты устал.
— Не устал.
— Докажи.
Он взял её лицо в ладони. Поцеловал. Не жёстко — мягко. Не торопясь. Её губы были тёплыми, чуть солёными — от мороженого, от моря, от неё.
Она ответила. Её пальцы вцепились в его волосы. Она впустила его язык, встретила его, сплелась с ним.
— Раздевайся, — сказал он.
— Сам.
Он расстегнул её платье. Пуговица за пуговицей. Ткань упала на пол. Она осталась в белье — чёрном, кружевном, том самом, которое купила в Милане с Джульеттой.
— Красивое, — сказал он.
— Это для тебя.
— Докажи.
Он снял лифчик. Одним движением. Её грудь открылась — маленькая, с тёмными сосками, которые затвердели от воздуха. Или от его взгляда.
Он провёл большими пальцами по соскам. Она вздохнула.
— Тише, — сказал он.
— Не могу.
— Можешь.
Он наклонился. Поцеловал её грудь. Медленно. Сначала одну, потом другую. Языком обводил сосок, губами втягивал, зубами слегка прикусывал.
Она вцепилась в его плечи. Её ноги дрожали.
— Микеле...
— Не говори. Чувствуй.
Он опустился на колени. Снял с неё трусы. Медленно, нарочито медленно. Кружево скользило по бёдрам, по коленям, по икрам.
Она стояла перед ним голая. В лунном свете. Вся — его.
— Ты красивая, — сказал он.
— Ты говоришь это каждый день.
— И буду говорить.
— Докажи.
Он раздвинул её ноги. Провёл языком по внутренней стороне бедра — медленно, влажно, дразняще. Она вздрогнула.
— Микеле...
— Тише.
Он поцеловал её между ног.
Она застонала. Громко. Отчаянно.
— Тише, — сказал он.
— Не могу.
— Можешь.
Он продолжил. Языком, губами, зубами. Медленно. Ритмично. Она вцепилась в его плечи, ногтями впилась в кожу.
Она кончила. Тихо. Почти беззвучно. Только вздох вырвался из груди.
Он поднялся.
— Теперь я, — сказал он.