— Сегодня — услышал.
Виолетта смотрела на него. На его руки, которые держали чужого ребёнка. На его улыбку, которую она не видела уже несколько дней.
— Ты хочешь детей? — спросила она.
— Не знаю.
— Врёшь.
— Да. — Он посмотрел на неё. — Хочу.
— Со мной?
— С тобой.
— Тогда почему ты не говоришь?
— Боюсь.
— Чего?
— Что ты не захочешь.
— Хочу.
— Докажи.
Она подошла. Взяла Марию из его рук. Девочка заплакала.
— Ты напугала её, — сказал Микеле.
— Я не страшная.
— Ты не умеешь держать детей.
— Научишь.
Он забрал Марию. Девочка успокоилась.
— Идём завтракать, — сказал он.
— Идём.
На кухне было шумно.
Джульетта стояла у плиты, жарила яичницу. Лука сидел с Сарой. Доменико читал газету. Винченцо пил кофе. Антонио пил вино.
Микеле посадил Марию на стул. Ая подошла, забрала дочь.
— Ты хорошо с ней, — сказала Ая.
— Она хорошая.
— Она плачет по ночам.
— Я слышал.
— Ты приходил?
— Да.
— Спасибо.
— Не благодари.
Виолетта села за стол. Микеле — рядом.
— Ты ревнуешь? — спросил он тихо.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Она взяла чашку с кофе. — Ревную.
— К ребёнку?
— К тому, что ты улыбаешься ей.
— Она не умеет предавать.
— Я тоже не умею.
— Умеешь.
— Умела. Теперь — нет.
— Докажи.
— Как?
— Роди мне сына.
Она замерла.
— Что? — переспросила она.
— Ты слышала.
— Ты серьёзно?
— Я никогда не был серьёзнее.
Она смотрела на него.
— Сейчас?
— Не сейчас. Скоро.
— Ты боишься?
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Он взял её за руку. — Боюсь.
— Чего?
— Что я не смогу быть отцом.
— Сможешь.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что ты любишь.
— Этого недостаточно.
— Достаточно.
Джульетта поставила на стол тарелки.
— Ешьте, — сказала она. — И прекратите спорить.
— Мы не спорим, — сказал Микеле.
— Спорите.
— Нет.
— Да.
— Джульетта...
— Я сказала — ешьте.
Они взяли вилки.
Виолетта смотрела в тарелку, но не ела. Мысли крутились вокруг одного: «Роди мне сына». Он сказал это так просто. Как будто речь шла о том, чтобы купить новую рубашку или заказать кофе. А она сидела и не могла выдохнуть.
Микеле ел. Не смотрел на неё. Жевал. Глотал. Обычный завтрак. Обычный день. Обычная жизнь.
— Ты не ешь, — сказал он, не поднимая головы.
— Не хочу.
— Надо.
— Не могу.
— Почему?
— Думаю.
— О чём?
— О том, что ты сказал.
Он поднял голову. Посмотрел на неё.
— Я сказал правду.
— Я знаю.
— Тогда ешь.
Она взяла вилку. Отправила в рот кусок яичницы. Жевать не могла. Проглотила почти не жуя.
— Ты боишься? — спросил он.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Она отложила вилку. — Боюсь.
— Чего?
— Что я не смогу быть матерью.
— Сможешь.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что ты женщина.
— Этого недостаточно.
— Достаточно.
Она смотрела на него.
— Ты всегда такой уверенный? — спросила она.