— Что?
— Он не мог остановиться. Не от меня — от иглы.
— Он кололся при тебе?
— Да. Пытался бросить. Не мог.
— А теперь?
— Теперь у нас сын. Марко. Он не колется.
— Почему ты мне это говоришь?
— Потому что ты должна знать.
— Что?
— Что любовь не лечит. Любовь помогает выжить. Но лечишься ты сам.
Виолетта молчала.
— Ты знаешь, кто был мой первый муж? — спросила Лина.
— Нет.
— Торговец оружием. Он продавал оружие врагам Корлеоне.
— И что?
— Его убили. Лука.
— Ты злишься?
— Нет.
— Почему?
— Он был плохим человеком.
— А ты?
— Я была хуже.
— Чем?
— Я была шпионкой.
Виолетта смотрела на неё.
— Ты? — переспросила она.
— Я. Передавала информацию русским. О передвижениях Корлеоне. О сделках. О людях.
— Зачем?
— Чтобы выжить.
— И что теперь?
— Теперь я Корлеоне.
— Они знают?
— Винченцо знает. Отец — нет.
— А Антонио?
— Он знает. И простил.
— Как?
— Сказал, что прошлое не важно. Важно будущее.
Лина повернулась к ней.
— Ты знаешь, зачем я пришла?
— Зачем?
— Сказать, что ты не одна.
— Я знаю.
— Нет. Ты думаешь, что ты одна. Что твоё прошлое — приговор. Что Микеле когда-нибудь узнает и возненавидит.
— Узнает.
— Знаю.
— И что?
— Он простит.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что он Корлеоне. А Корлеоне не сдаются.
Лина подошла к кровати. Села на край.
— Ты любишь его? — спросила она.
— Да.
— Сильнее, чем себя?
— Не знаю.
— Узнаешь.
Она взяла Виолетту за руку.
— Я не буду говорить, что всё будет легко. Не будет. Будут ночи, когда ты захочешь уйти. Будут дни, когда ты будешь ненавидеть себя. Будут минуты, когда ты будешь бояться, что он узнает правду.
— Он знает.
— Не всю.
— Какую?
— Что ты сделала, чтобы выжить.
Виолетта побледнела.
— Откуда ты...
— Я была на твоём месте. Я знаю, каково это — продавать себя, чтобы не умереть с голоду. Я знаю, каково это — смотреть в глаза человеку, которого любишь, и знать, что он никогда не поймёт.
— А он понял?
— Да.
— Как?
— Я сказала. Всё.
— И он не ушёл?
— Нет.
— Почему?
— Потому что он любит меня.
Лина встала.
— Скажи ему, — сказала она. — Всё. Когда будешь готова.
— А если не скажу?
— Тогда это убьёт тебя изнутри.
Она пошла к двери.
— Лина, — сказала Виолетта.
— Да?
— Спасибо.
— Не благодари.
Она вышла.
Виолетта осталась одна.
Смотрела на спящего Микеле.
На его молодое лицо.
На его губы — приоткрытые, влажные.
На его руки — которые сжимали подушку.
— Я скажу, — прошептала она.
Он не проснулся.
Но его губы дрогнули в улыбке.
Она легла рядом.
Закрыла глаза.
Она ждала три дня.
Не потому, что боялась — потому что искала слова. Как сказать? «Я спала с мужчинами, чтобы выжить»? Слишком просто. «Я продавала себя»? Слишком грязно. «Я делала то, что ты даже представить не можешь»? Слишком страшно.