Четыре тела. Четыре лужи крови.
Микеле стоял над ними. Нож в руке. Кровь на рубашке. На лице. На губах.
Он не дрожал.
— Марчелло! — крикнул он. — Выходи!
Тишина.
— Выходи, или я зайду!
Дверь склада открылась.
Высокий. Лысый. В дорогом костюме. С пистолетом в руке.
— Микеле Корлеоне, — сказал он. — Я ждал тебя.
— Тогда ты знаешь, зачем я пришёл.
— Знаю. Ты пришёл умереть.
— Я пришёл убить.
Марчелло выстрелил.
Микеле увернулся. Пуля ушла в стену.
Он бросился вперёд. Нож — в плечо. Марчелло выронил пистолет. Микеле ударил снова. В живот. В грудь. В шею.
Марчелло упал.
Микеле стоял над ним. Нож в руке. Кровь текла по пальцам.
Он смотрел на тело. На лицо. На глаза, которые смотрели в никуда.
— Ты убил его, — сказал голос.
Он обернулся.
Виолетта стояла в дверях склада. В чёрном платье. С пистолетом в руке. Опущенным.
— Ты стреляла? — спросил он.
— Нет. Ты сам.
— Я не стрелял. Я резал.
— Это убийство.
— Это месть.
— Одно и то же.
Она подошла. Посмотрела на тела. На кровь. На него.
— Ты не дрожишь, — сказала она.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Он вытер нож о рубашку убитого. — Дрожу. Но не при тебе.
— Почему?
— Потому что ты не должна знать, что я боюсь.
— Чего ты боишься?
— Что мне понравилось.
Она смотрела на него.
— Тебе понравилось?
— Не знаю.
— Врёшь.
— Да. — Он спрятал нож. — Понравилось.
— Это хорошо?
— Не знаю.
— Узнаешь.
Она взяла его за руку. Кровавую. Сжала.
— Пойдём, — сказала она.
— Куда?
— Ко мне.
— Зачем?
— Смыть кровь.
Он пошёл.
В её доме вода была горячей.
Она завела душ. Раздела его. Молча. Пуговица за пуговицей. Кровь на рубашке засохла, ткань прилипла к коже.
— Больно? — спросила она.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Он поморщился, когда она оторвала рубашку от раны на плече. — Больно.
— Терпи.
— Терплю.
Она завела его в душ. Вода была горячей. Пар заволок всё вокруг.
— Закрой глаза, — сказала она.
— Зачем?
— Я хочу тебя помыть.
Он закрыл.
Она мыла его. Медленно. Тщательно. Намыливала грудь, плечи, руки.
— Ты дрожишь, — сказала она.
— Холодно.
— Врёшь.
— Да. — Он открыл глаза. — Дрожу.
— Чего боишься?
— Что ты уйдёшь.
— Не уйду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она поцеловала его.
— Ты не говорил, что любишь меня, — сказала она.
— Не люблю.
— Врёшь.
— Да. — Он выключил воду. — Не знаю.
— Узнаешь.
— Когда?
— Когда перестанешь бояться.
— Я не боюсь.
— Врёшь.
— Да. — Он вышел из душа. — Боюсь.
— Чего?
— Что ты используешь меня.
— Использую.
— Зачем?
— Чтобы убить.
— Я уже убил.
— Не всех.
— Кого ещё?
— Себя.
Он смотрел на неё.
— Ты сумасшедшая, — сказал он.
— Я знаю.
— Я ненавижу тебя.
— Я знаю.
— Я хочу уйти.
— Не уходи.
Он не ушёл.
Они не говорили.
Лежали в темноте, обнажённые, мокрые после душа, но не касаясь друг друга. Между ними была пустота — та, которая появляется, когда слишком много слов остались несказанными. Или слишком много сделано.