— Я знаю.
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
— Ты тоже скажи.
— Я люблю тебя, Микеле.
Она поцеловала его.
— Ложись, — сказала она.
— Я не хочу спать.
— Я тоже.
— Тогда зачем?
— Хочу, чтобы ты был рядом.
Он лёг. Она легла рядом. Обняла.
— Расскажи мне о своих шрамах, — сказала она.
— Зачем?
— Хочу знать.
— Их много.
— Я знаю.
— Какой хочешь?
— Самый старый.
Он показал руку. Тонкий белый шрам на предплечье.
— Это от ножа, — сказал он. — Мне было десять. Лука учил меня драться.
— Он порезал тебя?
— Специально. Чтобы я запомнил: боль — это учитель.
— И ты запомнил?
— Да.
— А этот?
Она коснулась его плеча. Круглый шрам — от пули.
— Это я сам. Учился стрелять. Нечаянно.
— Дурак.
— Знаю.
— А этот?
Она провела пальцем по его груди. Длинный шрам от ключицы до солнечного сплетения.
— Это от ножа. Три года назад. Враг.
— Ты убил его?
— Да.
— Как?
— Ножом.
— В сердце?
— В шею.
Она смотрела на него.
— Ты страшный, — сказала она.
— Я знаю.
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
— Ты тоже скажи.
— Я люблю тебя, Виолетта.
Она поцеловала его.
— Спи, — сказала она.
— Я не сплю.
— Сегодня поспишь.
— Почему?
— Потому что я рядом.
Он закрыл глаза.
И заснул.
Виолетта смотрела на него.
На его шрамы.
На его лицо — спокойное, почти детское.
На его руки — которые сжимали её даже во сне.
— Ты мой, — прошептала она.
Он не проснулся.
Но его руки сжались крепче.
Она закрыла глаза.
И уснула.
Вечером, когда все разошлись по комнатам, Винченцо постучал в дверь Микеле.
Не три коротких и один длинный — свой обычный код. Один раз. Коротко. Требовательно. Микеле открыл. Увидел брата — без ноутбука, без бумаг, без обычной брони из информации. Один. В чёрной водолазке. С красными глазами — не спал третьи сутки.
— Войдите, — сказал Микеле.
Винченцо вошёл. Закрыл дверь. Прислонился к ней спиной.
— Что случилось? — спросил Микеле.
— Ничего.
— Тогда зачем ты пришёл?
— Поговорить.
— О чём?
— О ней.
Он кивнул на Виолетту.
Она сидела на кровати, поджав ноги, обхватив колени руками. В свете ночника её лицо казалось бледным, почти прозрачным. Она смотрела на Винченцо без страха. Без надежды. Просто смотрела.
— Что ты хочешь сказать? — спросила она.
Винченцо помолчал. Секунду. Две. Пять. Микеле знал: если брат молчит, значит, слова будут тяжёлыми.
— Я нашёл твоего отца, — сказал Винченцо.
Виолетта не вздрогнула. Не побледнела. Не заплакала. Замерла. Как будто время остановилось.
— Он мёртв, — сказала она.
— Нет. Он жив.
— Не может быть.
— Я проверил. Три раза. Отпечатки пальцев. ДНК. Фотографии. Это он.
— Где он?
— В Палермо. В клинике на окраине.
— Зачем он здесь?
— Хочет увидеть тебя.
Микеле встал. Подошёл к брату.