У Матвея была, в общем-то, полноценная семья. Его отец, которого я видела пару раз в год, производил впечатление нормального, даже душевного человека, вечно чем-то увлечённого. А вот мать…
Это отдельная история.
Нет, она не лезла в нашу жизнь. Не давала советы о том, как мне нужно приготовить борщ или убрать пыль с верхних полок кухни.
Она даже не требовала внуков.
Наоборот – ей было абсолютно всё равно на нас.
Кстати, занятное совпадение, эта женщина тоже врач. Она всегда казалась мне максимально отстранённой и безразличной. Ко всему. К сыну в особенности.
Я всегда замечала, как её ровный взгляд скользил по Матвею, будто по предмету мебели, который давно стоит не на своём месте, но его лень передвинуть. Впрочем, на мужа она смотрела так же.
Могу лишь предполагать, но думаю, она не хотела ни этого брака, ни сына от нелюбимого человека. Поставленная в рамки социального неодобрения, она вынуждена была выйти замуж. Хотя предпочла бы строить карьеру. А ребёнок – тяжёлый и, в её случае, ненужный груз.
Замечая подобное, я каждый раз хотела поделиться с Матвеем тем теплом, которого он не получил. Но ему это было неинтересно.
Моя любовь – ему была неинтересна.
Его травма сыграла иначе…
Он, должно быть, видел во мне свою мать.
Истязал меня, но думал о ней.
Не прощал её, причиняя боль мне.
Осознание этого накрыло меня с головой.
Чёрт побери, нет. Ему за сорок. У него были десятилетия, чтобы осознать свою детскую травму, обратиться к специалистам, исцелиться.
Но нет. Это было ниже его достоинства. Признать слабость? Уязвимость? Никогда.
А вот измываться над женой – это да. Это «по-мужски».
Эти мысли промелькнули в голове стрелой. Я и раньше об этом думала. Но лишь сейчас осознала окончательно – я для мужа всё равно что груша для битья.
После этих фото сомнения в Хантере 22 отпали. Вряд ли муж стал бы разбрасываться подобным компроматом, чтобы заручиться доверием неизвестной ему персоны.
Слишком сложно. И дико опасно. Потому что даже этих фото хватило бы, чтобы его уничтожить.
Принялась строчить ответное сообщение, поинтересовавшись:
«Откуда у тебя эти фото?»
Я внимательно вглядывалась в изображения, понимая, что они сделаны не в рамках фотосессии на стенд прокуратуры Владимирской области «Лучший сотрудник года».
Хантер 22:
«Развеивал ими скуку. Хочешь ещё, мелкий извращенец?»
Я:
«Спасибо. Проблевалась».
Он ответил мгновенно, и его слова заставили меня застыть:
«Так ты девушка? Интересно».
Чёрт…
Зажмурилась, испытывая глубочайшую досаду от собственного прокола.
С другой стороны, если он не враг и его цель совпадает с моей, то какая, в сущности, разница, что ему известен мой пол?