Сначала он настроит против неё самых близких. Родителей, если такие у нее имеются. Рассорит с друзьями. Заставит их отвернуться от неё. А затем… когда ей будет не к кому обратиться за помощью – растопчет.
– А теперь ты ещё и бракованная, – последнее слово он произнёс с явным удовольствием. Смакуя и наслаждаясь им. И тем, что буквально голыми руками разворошил моё нутро, вывернув его наружу. – Как женщина ты уже ничего не стоишь.
Он давил, выжимал, калечил – не вставая с места. И даже не двигаясь.
В уголках глаз появились слёзы.
– Поверь, я удостоверился у врача – во время операции тебе вырезали матку.
Захлопываю рот рукой, давя крик ярости и рыдание.
Нет…
Опустила другую руку на живот. Ничего не ощущаю.
– Ну-ну, не плачь, дорогая.
– Дай мне развод, – шепчу, ненавидя горячую надежду, что проходит красной нитью по каждой букве.
Я звучу отчаянно и жалко.
– Развод? – переспрашивает, будто данное слово ему даже незнакомо. Он небрежно берёт мою руку. Его гладкие пальцы поглаживают моё запястье. Со стороны выглядит, должно быть, как жест внимания и заботы. Утешения. – Любимая, думаешь, я так просто могу отпустить тебя? Ты опасна для общества, Линочка. Разве ты забыла, что из-за твоей оплошности стало с тем ребёнком? Его родители до сих пор горюют.
Очередной удар ниже пояса.
Я работала и даже не понимала, что он собирает на меня компромат. Пока в первый раз не заговорила о том, что хочу от него уйти…
– Я ни в чём не виновата, – в сотый раз повторяю известную ему истину. Но, учитывая ту власть, что он держал в руках, моим словам никто не поверит. Ведь он сам сфабриковал обличающие меня улики…
– Это уж суд решит, – парирует со сладкой улыбкой. – Но пока разговор не об этом. Я дам тебе шанс, если ты сослужишь мне хорошую службу. Ты ведь хочешь обрести свободу?
Его взгляд становится пытливым. Будто он на полном серьёзе ожидает, что я начну разубеждать его в обратном. И скажу, что до сих пор его люблю и жажду внимания. И даже готова терпеть любовницу.
Но нет. Я ненавижу его всеми фибрами души. Каждой своей клеточкой.
Однако не имею возможности показать ему свои истинные чувства.
– Какую службу? – осторожно, будто безразлично, уточняю.
Наблюдаю за тем, как он достаёт из кармана пиджака крохотную флешку и протягивает мне.
– Удали содержимое, как изучишь. Меня эта информация не скомпрометирует, а тебя – да, – заявляет самодовольно.
Не могу это доказать, но не удивлюсь, если он дрочит на себя в прокурорской форме. Настолько он упивается своей важностью и силой. Пыжится, раздуваясь от гордости.
– Если коротко: есть один плохой человек. Заключённый, осуждённый по сто пятой статье за предумышленное убийство. Отбывает срок в колонии строгого режима. И мне нужно, чтобы ты… втёрлась к нему в доверие.