На нем все сегодняшнее.
Сообщение от клиники с номером заявки.
Пропущенный звонок от Людмилы Сергеевны, хотя мы расстались меньше часа назад.
Уведомление от Корсакова: «Жду черновик доверенности завтра до обеда».
И короткое сухое сообщение от Марины: «Степан Евгеньевич подтвердил встречу завтра в 9:00».
Четыре строки. Четыре разных взрослых мира, которые вдруг решили, что имеют право входить в нашу с Мишей жизнь без стука.
Степан хочет правду. И, возможно, сына. Воронцовы хотят контроль и богатого зятя. И уже считают, где мне будет место, если тест подтвердится. Корсаков хочет подпись. Бумагу. Доверенность. Чтобы я подвела Степана к ловушке в тот самый момент, когда он может оказаться отцом моего ребенка.
Моего.
Я закрываю глаза. Вот это слово теперь тоже стало опасным.
Из комнаты доносится Мишин голос:
— Мам, а Шурик после работы должен отдыхать или может сразу обедать?
Я открываю глаза, и на секунду все становится простым. Обед, хомяк, мультики, которые нельзя, но очень хочется. Маленькая жизнь, которую я три года собирала по кусочкам, пока взрослые с документами вспоминали о ней только тогда, когда им было удобно.
— Может обедать, — отвечаю я. — Но без премии.
— Он не согласится!
— Пусть пишет заявление.
Миша смеется. Обычный, звонкий смех из комнаты. И от этого смеха мне почему-то хочется заплакать.
Я беру телефон, открываю сообщение Корсакова и долго смотрю на слово «доверенность». Потом открываю папку с документами. Черновик лежит сверху. Аккуратный, почти безобидный на вид. Обычная бумага. Несколько страниц текста, которые могут стоить Степану компании.
Я провожу пальцем по краю листа и отодвигаю его в сторону. Не уничтожаю, не признаюсь и не спасаюсь… Просто пока не кладу его в общий пакет.
Это жалкое решение, маленькое, временное, почти трусливое. Но сегодня я больше не могу сделать ничего.
В комнате Миша снова смеется. Шурик шуршит в клетке. Телефон молчит, но я знаю: ненадолго.
Сегодня утром я боялась, что Степан заберет у меня Мишу. К вечеру поняла: за Мишу теперь придется бороться со всеми.
Глава 19 Надежда
Я приезжаю в офис в режиме «работать и не думать». Это не план, конечно, самообман с папкой документов под мышкой. Но другого у меня нет. Если я начну думать о клинике, ДНК, Людмиле Сергеевне и ее ласковом «вы будете навещать Мишу», меня просто разнесет изнутри. Поэтому сегодня я юрист. Не испуганная женщина, не почти-мать без документов, не человек, которому через несколько дней, возможно, придется пересобирать всю жизнь. Юрист. С папкой, ручкой и клеткой с хомяком.