Глава 1 Надежда
Телефон вибрирует в тот момент, когда я одной рукой пытаюсь застегнуть молнию на юбке, а второй удержать Шурика, решившего переселиться из клетки в карман моего пиджака.
— Не сейчас, — шепчу я хомяку. — Не сейчас, пожалуйста.
Шурик фыркает и вцепляется в ткань.
Я бросаю взгляд на экран. Тамара Ивановна. Няня.
Сердце ухает вниз. Только не это. Только не сегодня. Няня должна быть уже здесь, но она звонит. Ой, не просто так. Она точно не звонит «передать привет», скорее «предупредить о катастрофе».
— Доброе утро, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Наденька, милая, я так виновата. — Голос няни дрожит. — У меня температура, и давление скакнуло. Врач сказал лежать. Я сегодня не смогу…
Я закрываю глаза.
Сегодня. Не смогла. Именно сегодня. В первый день, когда я должна появиться в офисе Макарова с идеальной укладкой и показать себя великим профессионалом.
Сегодня, с учетом того, что Корсаков лично инструктировал меня вчера вечером:«Соболева, никакой самодеятельности. Ты юрист. Твоя задача — смотреть, слушать, запоминать. Громов не должен заподозрить.»
— Конечно, Тамара Ивановна, — говорю я, чувствуя, как Шурик наконец выигрывает битву и юркает в карман пиджака. — Отдыхайте. Я… что-нибудь придумаю.
И мысленно добавляю: потому что если я сегодня облажаюсь, второго шанса мне никто не даст.
Я сбрасываю вызов и смотрю на себя в зеркало.
Из зеркала на меня смотрит женщина, которая должна сегодня изображать уверенного, холодного юриста из престижной фирмы. Вместо этого я выгляжу как человек, которого только что сбил автобус, полный хомяков.
— Мам! — из коридора доносится голос Миши. — А Шурик куда делся?
Я медленно опускаю взгляд на оттопыренный карман пиджака. Оттуда торчит розовый нос и две круглые бусины глаз.
— Он здесь, — говорю я. — Он всегда там, где не нужно.
Я вытаскиваю хомяка, который отчаянно цепляется за ткань, и запихиваю обратно в клетку, стараясь не думать о том, что будет дальше.
У меня нет выбора. Никакого. Няни на замену не найти за двадцать минут, детский сад Миша не посещает (Воронцовы не разрешили, сказали: «Пусть дома сидит, безопаснее»), а оставить шестилетнего ребенка одного даже на час я не могу. Не после всего. Не после всего, что уже было.
Я смотрю на Мишу. Он стоит в дверях в своей любимой футболке с динозавром, взлохмаченный и серьезный.
— Мы поедем с тобой? — спрашивает он так спокойно, будто это уже решено.
— Ты поедешь со мной, — говорю я. — Шурик останется дома.
— Ну почемуууу?
— Потому что это очень важная встреча. И пока я буду разговаривать с дядей, ты будешь тихо сидеть в углу и смотреть мультики. Ни к кому не пристаешь и не задаешь вопросов.