Надежда не отходит. Смотрит внимательно. Тревожно. И почему-то именно это добивает окончательно. Я замечаю прядь волос, упавшую ей на щеку. Сам не понимаю, в какой момент поднимаю руку. Просто чтобы убрать.
Наверное.
Или убедиться, что она настоящая. Что этот вечер вообще настоящий. Ладонь почти касается ее лица. Замирает в миллиметре.
Соболева тоже замирает. Не отступает. Только дыхание становится чуть чаще. И мое тоже. Тихо. Слишком тихо. Я чувствую запах ее волос. Теплый. Домашний. Чужой и уже почему-то знакомый.
И вдруг в голове вспыхивает настолько ясная мысль, что меня почти физически отбрасывает назад.
А если это мой сын?
Если все это время я сидел рядом? Слушал, как он болтает. Как смеется. Как проверяет меня своим динозавром.
И если сейчас я сделаю шаг к Наде… Что тогда? Кто она во всей этой истории, что знает — и что, черт возьми, скрывает?
Я резко опускаю руку. Делаю шаг назад. Потом еще один. Будто дистанция вдруг может что-то исправить.
— Уже поздно, — говорю слишком жестко.
Голос снова становится моим. Холодным и собранным. Надежда чуть вздрагивает. Я это вижу, но все равно не останавливаюсь. Потому что иначе сейчас просто сорвусь.
— Вам нужно отдыхать.
Глава 13 Надежда
Я закрываю дверь за Степаном и еще несколько секунд держу ладонь на замке. В квартире тихо, только из комнаты Миши доносится ровное сонное дыхание, а на кухне негромко гудит холодильник. Все вокруг снова становится обычным: узкая прихожая, старый паркет, мой пиджак на вешалке. Только я никак не могу вернуться в это обычное, потому что внутри все продолжает стоять на месте, как после резкого торможения.
Я медленно опускаю руку от замка и прислоняюсь спиной к двери. В щеке до сих пор живет ощущение его почти-прикосновения, хотя он так и не дотронулся. Глупо, взрослая женщина, юрист, мать шестилетнего ребенка, стоит в прихожей и помнит не прикосновение, а расстояние до него. Несколько миллиметров между его пальцами и моей кожей, несколько секунд тишины, один странный взгляд, после которого он будто испугался самого себя.
Сначала я пытаюсь разозлиться. Это было бы проще всего. Степан Макаров в своем репертуаре: появился, распорядился, занес спящего Мишу, увидел фотографию Алисы и словно выпал из реальности. Потом чуть не коснулся меня и через секунду снова стал холодным, собранным человеком, который умеет одним тоном поставить между собой и всеми остальными бетонную стену.
«Вам нужно отдыхать». Как будто это я сейчас была странной. Как будто не он стоял в моей кухне с таким лицом, что мне впервые за все время стало за него по-настоящему страшно.