И я никак не могу понять, в какой момент начала думать о человеке, которого должна обмануть.

* * *

Утро встречает меня тяжелой головой и ощущением, что ночь была не сном, а долгим перерывом между двумя рабочими сменами. Я просыпалась несколько раз, смотрела в потолок, слушала, как за стеной ровно дышит Миша, потом снова закрывала глаза и проваливалась в неглубокую, беспокойную темноту. К будильнику я уже не сплю, просто лежу и думаю, что надо встать, приготовить завтрак, собрать ребенка, документы, Шурика, себя и при этом сделать вид, что вчера в моей кухне ничего не произошло.

Миша, в отличие от меня, просыпается бодрым и подозрительно разговорчивым. Он сидит за столом, болтает ногами, жует бутерброд и рассказывает Шурику, как вчера было интересно в парке кормить уток.

— Мам, а Шурик понял, что мы снова едем на работу?

— Думаю, он сейчас больше занят завтраком.

— Это потому что у него нет календаря, — серьезно говорит Миша. — Был бы календарь, он бы знал, что сегодня рабочий день.

Я ставлю перед ним кружку с чаем.

— Шурику пока хватит клетки, воды и твоего контроля.

— Я не контролер. Я руководитель.

— Руководитель чего?

— Хомячьего отдела.

— Звучит солидно.

— Ага. Только он меня не слушается.

— Добро пожаловать во взрослую жизнь.

Миша хмурится, будто я сказала что-то важное и не очень приятное.

— А дядю Степу все слушаются?

Я едва заметно сбиваюсь, но сразу отворачиваюсь к раковине, чтобы он не увидел моего лица.

— Думаю, да.

— А он кого-нибудь слушается?

— Возможно, документы.

— Документы не разговаривают.

— Иногда это их главное достоинство.

Миша задумывается и ковыряет кашу ложкой.

— Он вчера хороший был.

Пальцы сами крепче сжимают край столешницы.

— Кто?

— Дядя Степа.

— Ешь, не болтай, — говорю я. — Нам через двадцать минут выходить.

— Только я ему сегодня динозавра не дам.

— Почему?

— Рано еще.

— Значит так, — я забираю у Миши пустую тарелку. — Сегодня в офисе ты сидишь спокойно. Шурика не выпускаешь. В кабинет без спроса не заходишь. Документы не трогаешь.

— Даже если там будет непонятно?

— Особенно если там будет непонятно.

— Жалко, — вздыхает он. — Я хорошо объясняю.

— Да. Именно это нас всех и пугает.

Миша сползает со стула и важно поправляет на клетке ручку.

— Ладно. Тогда я сегодня буду просто наблюдать.

— Вот и отлично

Я собираю посуду, проверяю документы, потом еще раз проверяю телефон. Сообщений нет. И это почему-то раздражает, хотя я сама не знаю, чего ждала. От Степана? Смешно. Очень смешно. Он сказал «вам нужно отдыхать», ушел и наверняка уже успел вернуть себя в нормальный режим: совещания, документы, холодный голос, никакой кухни, никакой Алисы на фотографии, никакого почти-прикосновения.