На экране высвечивается Корсаков.

Я беру телефон не сразу. Пальцы холодеют еще до того, как я отвечаю.

— Да, Алексей Валерьевич.

— Соболева, как у вас?

Голос спокойный. Даже слишком. Без раздражения, без нажима, почти будничный. Именно поэтому внутри неприятно стягивает.

— Работаю. Документы привожу в порядок.

— Макаров на месте?

Я смотрю на закрытую дверь переговорной, потом на разложенные бумаги.

— Нет. Сегодня с утра его нет в офисе.

Пауза выходит короткая, но я успеваю пожалеть, что сказала это.

— Значит, работаете без него?

— Да.

— Хорошо. Иногда отсутствие руководителя ускоряет процесс. Особенно если руководитель любит все контролировать.

Я молчу. Корсаков не ждет от меня реакции, ему она и не нужна.

— Сроки вы помните?

— Помню. Сделка через два дня.

— Не сделка, Соболева. Подписание ключевого пакета. Сделка начнется после того, как нужные бумаги окажутся там, где должны быть.

Я сжимаю ручку. Пластик чуть скрипит под пальцами.

— Что именно нужно?

— Дополнительный документ. Ничего сложного. Доверенность на нашего представителя. Для регистрационных действий, согласований, оперативного сопровождения. Техническая бумага.

У меня внутри все замирает.

— С каким объемом полномочий?

— Достаточным, чтобы не бегать к Макарову за каждой подписью.

Я медленно отодвигаю от себя верхний лист.

— Алексей Валерьевич, если там широкий объем полномочий по активам, это не техническая бумага.

— Не драматизируйте.

— Я не драматизирую. Я уточняю.

— Вы юрист, вот и оформите так, чтобы выглядело корректно.

Он говорит ровно. Спокойно. Так, как говорят люди, которые заранее решили, где у тебя будет совесть, а где подпись.

Я встаю и отхожу к окну, чтобы Миша не слышал. Он все равно занят рисунком, но я не хочу, чтобы даже отдельные слова долетели до него.

— Макаров такое не подпишет, если увидит.

— Поэтому документ должен идти в общем пакете.

Я закрываю глаза.

— Он читает документы.

— Все читают документы, Соболева. На словах. На практике человек, которому через два дня надо спасать компанию, подписывает то, что подготовил специалист, которому он уже начал доверять.

В горле становится сухо.

Вчерашняя кухня всплывает сразу, без спроса. Его рука у моего лица. Миша, спящий у него под боком. Плед в малой переговорной. Степан, который пытался держать документы одной рукой, потому что второй страховал моего сына, чтобы тот не съехал на пол.

— Я не уверена, что он мне доверяет, — говорю тихо.

— Не скромничайте. Вы уже почти вошли в доверие.

Слова попадают точно. Пальцы немеют, телефон вдруг кажется скользким.

Я смотрю на Мишу — он поднимает лист и что-то важно объясняет Шурику На листе, кажется, нарисован длинный коридор, стол и маленький рыжий круг в углу.