Жаль, что объяснять это я начал с брачного договора и заранее предусмотренного развода.
Я провожу ладонью по лицу и смотрю на булочку, от которой она отломила один кусок. Беру ее, но почти сразу кладу обратно. Есть не хочется.
Впервые в жизни предложение жениться не показалось мне ошибкой. Ошибкой оказалось все, что я сказал после него.
Глава 29 Надежда
Такси ныряет в вечерний поток, за окном проплывают мокрые от дождя огни. Я сижу на заднем сиденье, прижимая к себе сумку, и чувствую, как тело все еще не слушается.
Пальцы ледяные. Внутри неприятная пустота, как будто из груди вынули что-то важное и забыли положить обратно. Дышу поверхностно, через раз, и никак не могу выровнять дыхание.
Он позвал меня замуж.
Я закрываю глаза, и передо мной снова его лицо. Серые глаза, в которых нет тепла. И голос — ровный, деловой, как на совещании. Он говорил о брачном договоре, о гарантиях, о том, что я не завишу от него материально. Он предусмотрел даже возможный развод. Для нас. Еще не состоявшихся.
Я сжимаю пальцы на сумке так, что ногти впиваются в кожу. Спина затекает, плечи подняты к ушам, я пытаюсь опустить их, но мышцы не слушаются, сведены судорогой, будто я до сих пор сижу напротив него и жду того единственного слова, которое он так и не сказал.
Что я чувствую? Не знаю. Слишком много всего. Злость — на него за то, что объяснял брак языком контракта. Стыд — за то, что в тот момент, когда он произнес «брачный договор», я внутренне уже соглашалась. Боль — за то, что он не сказал «ты мне нужна».
Я открываю глаза и смотрю в окно. Водитель включает поворотник, машина плавно забирает вправо. Мы приближаемся к моему дому. Сейчас я зайду, обниму Мишу, поставлю чайник и попытаюсь убедить себя, что все в порядке. Что я правильно сделала, когда встала и ушла.
Телефон в руке вибрирует. Я смотрю на экран — сообщение от няни. Пальцы холодеют еще до того, как я открываю его.
«Надя, срочно. Приехала опека. Приезжай скорее.»
Мир дергается, будто кто-то нажал на паузу, а потом резко включил перемотку.
Опека.
Сердце ухает вниз. Все, что произошло в кофейне, мгновенно отступает.
— Быстрее, пожалуйста, — говорю я водителю. — Прямо к подъезду.
Машина едва успевает остановиться, когда я распахиваю дверь, бросаю водителю первое, что попадается в кошельке, и, не дожидаясь сдачи, бегу к подъезду. Внутри холод, липкий страх поднимается от живота к горлу, и я бегу.
В подъезд влетаю, не чувствуя ног. Ступеньки мелькают под ногами, дыхание сбивается, в ушах звенит.
На этаже дверь приоткрыта. Из квартиры доносятся голоса. Чужой, строгий женский голос. И Мишин — тихий, настороженный.