Я все еще не готова сказать ему «да». Но впервые после кофейни мне не хочется говорить «нет».
Глава 31 Степан
Я открываю глаза от ощущения, что кто-то стоит надо мной и дышит мне в лицо.
Сонный взгляд не сразу фокусируется на Мише. Он одет в пижаму, динозавр зажат под мышкой, а второй рукой он поддерживает сонного Шурика, который сидит у него на ладони с видом хомяка, повидавшего в этой жизни слишком многое.
— Ты не храпишь, — сообщает Миша, наклоняясь еще ближе.
— Это хорошо?
Голос у меня хриплый после бессонной ночи на чужом диване.
— Очень. Мама говорит, что храп — это первый признак старости и одиночества.
— Запомню.
Я провожу ладонью по колючей щеке. Миша уже взбирается на диван и садится рядом, свесив босые ноги. Шурик перебирается ему на плечо и смотрит на меня с той же укоризной, что и мальчик, будто я нарушил их утренний распорядок.
— Ты останешься завтракать? — спрашивает Миша.
Он произносит это так, словно от моего ответа зависит судьба вселенной. Возможно, так оно и есть.
— Если мама не против.
— Она уже печет блины.
Я поворачиваю голову. На кухне действительно слышен шум: шипение теста на сковороде, звон посуды, легкое позвякивание ложки о чашку. Запах масла, ванили и чего-то сладкого проникает в гостиную, и квартира перестает казаться чужой.
Я сажусь, поправляя помятую рубашку, которую так и не снял вчера. Пиджак висит на спинке стула как знак того, что я остался. Не уехал. Не ушел после ужина, когда Миша уснул прямо за столом, а Надежда посмотрела на часы, потом на дождь за окном и сказала:
«На диване есть плед».
Ни приглашения, ни обещания. Но я все равно услышал больше.
— Идем! — Миша спрыгивает на пол и тянет меня за руку. — Блины остынут.
Его пальцы маленькие, теплые и цепкие. Я позволяю увести себя на кухню.
Надежда стоит у плиты в длинной домашней футболке. Волосы собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и падают на щеку. Она оборачивается, когда мы входим, и на секунду задерживает на мне взгляд, оценивая последствия ночи на своем диване.
— Доброе утро.
Её голос мягче, чем вчера после проверки.
— Доброе.
— Выспался?
— Не привык к таким диванам.
Уголок ее губ приподнимается.
— Привыкнешь, — замечает Миша, забираясь на стул. — Если будешь часто приходить.
Надежда бросает на него предупреждающий взгляд, но ничего не говорит.
Миша пересаживает Шурика в переноску, стоящую на соседнем стуле, и закрывает дверцу. Хомяк сразу принимается грызть прутья, демонстрируя свое отношение к ограничениям свободы.
Я сажусь за стол. Надежда ставит перед нами тарелку с блинами и садится напротив, рядом с Мишей.