Я откидываюсь на спинку стула.

— Сам Корсаков?

— Снять его с должности мы, разумеется, не можем. Но к нашим документам он больше не имеет доступа. Все контакты только через юристов. Его компания официально подтвердила приостановку полномочий Белова и остальных участников группы.

— Хорошо.

— По Ветровой тоже есть ответ. Ее отец отозвал доверенность на представление его интересов. В проекте она больше не участвует.

Я смотрю на Надежду. Она не пытается подслушивать, но вся собралась, ладони лежат на столе неподвижно.

— Принял, — отвечаю я. — Продолжайте проверку. И держите связь с юристами.

— Сегодня будете в офисе?

Передо мной лежит недоеденный блин. За стеной Миша объясняет Шурику, что камни можно временно переселить под кровать. Надежда ждет, хотя делает вид, что рассматривает чай.

Еще месяц назад я бы уже вставал из-за стола.

— Пока не знаю.

Илья выдерживает короткую паузу.

— Понял.

Я кладу телефон на стол и поворачиваюсь к Наде.

Она сидит неподвижно, обхватив чашку двумя руками. Только большой палец медленно проводит по краю фарфора. Похоже, из моего короткого разговора она поняла достаточно, но все равно ждет, когда я скажу сам.

— Что случилось?

В ее голосе нет паники, но я замечаю, как напряглась тонкая жилка на шее.

— Материалы по Корсакову переданы совету и в профильные органы. Его команда отстранена от сделки, доступ к нашим документам перекрыт. Ветров отозвал у дочери полномочия представлять его интересы. Елена больше не участвует в проекте.

Надя смотрит на меня несколько секунд, словно проверяя услышанное.

— А Корсаков?

— Проверка только началась. Я не могу снять его с должности или посадить в подвал, хотя Илья, возможно, уже присмотрел подходящий.

Уголок ее губ дергается.

— Значит, все еще не закончилось.

— Нет. Но повторить эту схему они не смогут. И к тебе больше никто не придет с предложением подготовить очередную доверенность.

Она медленно выдыхает. Плечи опускаются, а пальцы перестают стискивать чашку.

— Правда?

— Правда.

— И сделка?

— Мы пересоберем ее без Корсакова. Это займет больше времени, но теперь хотя бы понятно, с кем мы имеем дело.

Надя кивает и опускает взгляд в чай. Я жду, что она скажет что-нибудь еще, но из комнаты доносится громкий стук, затем Мишин шепот:

— Шурик, нет. Это на потом.

Мы одновременно поворачиваем головы к двери.

— Я даже боюсь спрашивать, — говорит Надя.

— Правильно.

На кухню вбегает Миша с переноской. Шурик мечется внутри, а из его рта торчит край бумажки.

— Он опять ест документы, — сообщает Миша.

— Какие? — Надя мгновенно выпрямляется.

Миша опускает переноску на стул и пытается двумя пальцами вытянуть бумагу через прутья.