— Лилия — моя дорогая подруга, и я не желаю ей бед или несчастий. Но её ребенок будет от моего любимого человека…
Мою ладонь перехватили крепче.
— Я дико зла на Пола за такую трусость, но и сама…
Она колеблется. Как относиться к чужому ребенку, плоду любви Пола и Лили? Кажется, он будет служить вечным напоминанием о измене. Ха, будь у Лили ребенок от любого другого оболтуса с деревни или города, даже если бы тот её изнасиловал, дело было бы другим, а Зенит приняла бы дитя.
«Не твой ребенок… мне знакомо это как никому другому». Ведь я тот, кто находится по ту сторону предложения. Что я должен ощущать, понимая какое занял место? Как все пять лет живу, прикрываясь ребенком, словно паразит, наживаюсь на чужом счастье.
То ли погода так ударила в голову, то ли прохладный ветерок нашептал мне гнетущие мысль прямиком под глаза, однако мой разум поддался им. Тем самым, плохим, недобрым, скрытым мыслям за ответ на который я хотел бы отдать все.
Разъедающее чувство пустоты и несправедливости которое я чувствую... Чем я должен его заполнить? Как я должен ответить, чем отплатить за жизнь?! За свою жизнь! Она ведь бесценна.
Моя маленькая ладонь ухватилась за грудь. Сжала её так, что все костяшки давно побелели, а ноготки на пальцах впились в кожу до крови.
Меж тем, мачеха продолжила. Новые слова, были более приглушены. Буквы в этих самых словах спотыкались друг о друга. Она хотела, чтобы я считал её дрожащий голос следствием мороза, когда сама была на грани фола. Я не видел лица, но прекрасно слышал голос и по нему, чудесно ощущал, как подступает коварный, слизкий ком в горле. Почему-то он подступал и к моему.
— Нил, я хочу сказать… — Зенит вновь запнулась. — хочу сказать, чтобы ты не думал о нем, как о чужом ребенке. Заботься о малыше как о родном, и тогда мы будем счастливы. Я буду счастлива. Возможно ты можешь сейчас меня не понять, но…
Ха… Кажется не столько меня собирались убеждать, сколько себя. Не удивительно. Кажется, мое сердце начало успокаиваться, а сам я нашёл свой ответ. Зенит так старается принять чужое, но даже не подозревает кого пригрела под крылом. Это не обсуждается никем и нигде, но я забрал так много. Все радости, всю неуклюжесть, все новые свержения, стремления и цели, любовь и заботу. Я столько забрал лишь, явившись в этот мир. Прости Нилрем — мальчик из этого мира, который никогда не родился.
На свой вопрос: «как лучше отплатить за жизнь?» Я нашёл свой долгожданный ответ.
***
Одной темной ночью, на крыльце дома, сотканного из темного дерева, стояли двое взрослых. Опечаленный и тот, кто его успокаивал. Тот, кто плачет и тот, кто плаксу гладит по голове. Они держали друг друга в объятиях, так крепко, что ни одна сила в мире не позволит себе их потревожить. За приоткрытыми дверьми стоял отец, он грустно улыбался, не в силах даже подойти или ступить прочь.