В том не было вины девушки, которая и не догадывалась о коварном плане известного Панацеи. Она вообще из какой-то там надуманной причины (как считал Нилрем), отважилась на откровенную просьбу перестать её опекать и позволить самой решать свою судьбу. Нарисовавшееся недоумение на лице Нилрема, так и просило конкретнее пояснить крылатую просьбу, которую тут же дополнили. Вот и получается так, что девушка сейчас «самостоятельно» пристрастилась к вину а Грейрат, бережно уложил тело в койку. Что-то ему не спалось, и виноват не шум.
Возвращаясь к небезопасным городам, где и камень на лужайке страшно оставлять без присмотра (украдут, расколют, а то и вовсе, из корыстных начинаний, попадут им известному чародею в окно кареты). Причина почему Грейрат ещё не оставил Мари заключалась в людях, которые все никак не могли удовлетворить сердце юного мага. То посмотрит кто косо, то Нилрему покажется, что хозяин таверны слишком высокую цену за одноместный номер взял, то ещё какая до хруста костей и позвонков раздражительная мелочь поставит крест на подборе подходящего места.
У Нилрема был идеал — подземный бункер на самообеспечении, где все работает автоматом и кроме Мари не будет людей. Однако… кхм, найти подобное непросто, и потому доводилось снижать планку качества города. С каждым пройденным пунктом, как в той монополии, акции (те же требования) все падали и падали. Впрочем, Грейрат является упертым человеком, и на определённой планке он остановился не собираясь ещё больше её понижать.
«В этих городах творилась полная чертовщина!» Важно восклицал он. Не осознавал величайший ум человечества, что чертовщина, аки ураган, творилась только у него в голове.
В его понимании, весь город должен был быть образцом для подражания, ему хотелось, дабы целый населённый пункт имел единственную правильно верную мысль, быть ничтожными слугами, ну или благородными джентльменами.
А ведь как же, Он —такой мудрый — и оставит беззащитную Мари с этим отребьям? Не в этой жизни.
Покачал головой маг, пожевал губу, и едва не прокусил до крови щеку с внутренней стороны.
— И на кого мне её оставить если нет здесь ни Лили, ни Терезы, ни Карлы? — парень отставил книгу на столике, сосчитал все звезды на небе и поднялся. Зашагали ступни по скрипучему дубу один круг по комнате. Остановился, выпрямился аки спичка Грейрат, но покачал головой, и второй раз прошёлся по кругу. Комната вполне располагала к медленной ходьбе по всему своему периметру.
На третьем круге, маг остановился. Почему-то комната ему показалась меньшей. Шаркнули пятки и в четвертый раз, как раздался вопль, исходящий от его собственных ступней, простите, скрипучего пола.