— Что ты делаешь? — у Нилрема было несколько догадок, а учитывая лицо которое заливалось красным, они быстро испарялись оставляя один вариант с поцелуем. Остановка поезда под названием «быстрый поцелуй» привел к экстренному сбросу пара, покраснением на всем лице и отстранением от назначенного объекта. Растерянная барышня не знала куда подать руки, которые нащупали чужой напиток.
— Я… в-выпейте и вы тоже! — обвинительный тычок полной кружкой, сопровождался безумным кружением в глазах уже подвыпившей Брони.
Она этого естественно не говорила, однако с первого взгляда можно было догадаться, пробрало её знатно. Не понял этого разве что Нилрем, поскольку едва не впервые её видел, и считал такое поведение нормальным.
— Не пью, — повторил парень, отклоняя предложение ладонью. — Я ухожу спать.
— А? Вы не можете! У-у меня ещё есть… нет, расскажите лучше о ваших приключениях…
В таком подвешенном состоянии они упрямо соревновались, подобно огню и воде, где Нилрем прямо говорил — что закончил разговор и уходит — в то время как Броня упрямо держала его за руку, все ближе подпуская его к своему телу. За пять минут, «защита», мага спадала тем больше, чем крепче его руку обхватывала Броня, как отмечалось ранее, за мешковатой одеждой скрывалось выдающееся телосложение дочери кузнеца, который не жалел дочь.
Для знакомых с Грейратом было бы удивительным и занятным зрелищем, видеть как потихоньку тает парень в соблазне остаться. Минута, и девушка уже не так его и раздражала, поскольку полилась откровенная лесть с её уст, вот ещё минута, и она уже крепко присела ему на уши, а он и ухмылку себе позволил, вот ещё минутка, как пролетело десять, и в руках Нилрема покоился алкоголь.
Броня особо более не налегала, однако ей долили, и она, для храбрости, вновь выпила все единым залпом. Уже мутные глаза по инерции нахваливали уши мага, а тот, при шутливом упоминании слабости к алкоголю и решил продемонстрировать, что никакой слабости у него нет.
В общем, взяли на слабо, а тот и повелся, как… как мальчик одиннадцати лет. Не было рядом никого, кто бы остановил или предупредил Грейрата. Единственная странность заключалась в том, как иногда вздрагивала и косилась за спину Грейрата Броня, так ничего там и не находя.
Продолжаться попойка могла вечно, однако вечно человеку пить довольно вредно. Не смотря на слабое помутнение рассудка, Нилрем продолжал видеть в глазах собеседницы желание, и отнюдь не сексуального характера. Где-то к середине ночи, когда Броню так отчетливо мотало в сон, она наконец решилась выдать свой коварнейший план. Вернее просьбу. Просьба, которая заключалась в том, дабы Панацея, аки истинный самаритянин, протянул ей руку помощи и забрал из этого города в путь длинный.