Для Разана это было чистым самоубийством. Последние слова он вообще говорил невпопад, указывая пальцем в ночное небо с надеждой попасть на Солнце. И чудо таки свершилось.
Нилрем застыл мертвой статуей. За пол минуты он не шелохнулся ни на дюйм. Тайком наблюдавшие за незнакомцем горничные с облегчением вздохнули, когда вся угрожающая атмосфера утихла.
Остался только Разан, смелый дворецкий, который точно не хотел умирать сегодня.
Мужчина удивился, когда по прошествии тридцати секунд, Нилрем крепко взял его за плечи и…
— Ты совершенно прав! Разве достойно правителю позволять эмоциям идти впереди себя?! Это полнейший абсурд! Разан, ведь так твое имя?! Не говори, я его точно запомнил, — будто бы пылающий дракон вдруг обернулся мудрой черепахой. На лице юноши застыла улыбка, а сам он то ли восхвалял себя за своевременную силу воли, то ли хвалил дворецкого за правильные слова, здесь разобрать было сложно, говорилось много слов, и говор быстрым был.
В итоге, Нилрем (так и не представившись) все-таки поведал цель визита. Касалась она Джинкс, так что предельно прямое: «Я пришёл чтобы увидеться с моей малышкой Джинкс», все смотрящие с глазами блюдцами интерпретировали как слова молодого отца, который решил наведаться к дочери.
Никто особо не волновался откуда он, кто вообще такой и как тут оказался.
Даже Разан принял на веру суть отцовства юноши, и только внутри своей души слегка всплакнул.
«Получается, моя судьба, не более чем легкий роман».
В поместье вечно крутились свои страсти, и только окунаясь в них с головой, начинаешь по-настоящему ценить собственные счастье.
Разойдясь по своим местам, и пополнив дом ещё одним ложным слухом, Нилрем наконец вошёл внутрь комнаты, где в центре уже стояла Карла.
— И кто же ты? — если в прошлый свой визит, женщина забыла надеть одежду, то в этот она слегка приоделась. Только по мнению того же Грейрата, лучше от этого не стало.
— Меня не узнаешь? Лили разве тебе не сообщила?
Женщина сузила темные глаза, однако быстро их раскрыла шире прежнего. Она активно плеснула руками в стороны, буквально подплывая ближе к юноше и поднимаясь к нему на цыпочках, обвивая руками шею
— Ах! До чего же я слепа! Нилрем, это ведь ты? Да, точно не может быть сомнений, прости меня.
По всей видимости, слова: «Ты это заслужила», которые уронились Нилремом со всей серьёзностью, Карла восприняла очень близко к сердцу. Её поведение одомашнилось и на вкус Грейрата стало более опасным. Внутри тела Нилрема нарастало и пробуждалось нечто очень тёмное, стоило лишнюю секунду задержать глаза на полупрозрачной ночнушке Карлы.