Именно поэтому, с запросом в королевскую семью, а Милис это монархическая страна с парламентом, который делился на две фракции. В прошлом месяце прошёл ряд важных изменениях, как пример, увеличение численности телохранителей одного из главных орудий страны — Мико Памяти. На пост выставили кандидатуру новеньких ещё мало кем замеченных родственников. Клайм и Канна — представителей фракции Папы, которые пользовались его безграничным благодушием (не без указки Алу Карда). Кандидат в Короли Крови формально принадлежит фракции Папы, однако предпочитает действовать из тени.
Как бы изощрённым в своих утопических пытках не был Алу Кард, одно Владыка не учёл, и было это тем, как крепко кандидат вцепился когтями в сердечник столицы, едва не дотянувшись до верхушки.
«А может и дотянулся», помелькала мысль у Клайма.
Юноша находился столь близко к вершине иерархии, что его не могли не беспокоить деяния старшего.
Клайма, как сильного собрата, звали на балы, театры да бани, где кроме пиршеств, зачастую обсуждали дальнейшие планы по расширению и углублению влияния расы. Естественно всей правды там не высказывалось, однако её процент был значительно выше, чем при обычном чаепитии. Там то и проходили беседы с Алу Кардом, который открылся Клайму с… более приятной стороны. Кард оказался заядлым исследователем. И даже свои постельные оргии он пытался обосновать благой наукой.
«Мне было интересно, насколько они вырастут в рангах, если я постоянно буду снабжать их частичкой себя», так он говорил.
Однако никаких постоянных изменений не было. Оказалось, нет в рангах какой-то систематической причины. Можно подняться на один ранг за день, а можно и целую вечность пожирать старших собратьев и не усилиться ни на грамм. Частица старшего скорее была катализатором, и зависела от многих факторов.
— Последнее время, твою голову посещают одни глупости, — после долгой паузы, и длинного внутреннего монолога, Клайм со вздохом взял сестру за руки. — Нет ничего плохого в том, что брат защищает сестру.
— Нет, — согласилась сестра, и качнув хвостом продолжила. — однако…
«Однако ты чрезмерно опекаешь меня», Канна не была глупой девочкой, впрочем, ей приходилось время от времени отгонять себя палками от мыслей о ненормальности брата. Он ведь столько для неё сделал и ещё столько делает, а она как последняя неблагодарная сестра ещё смеет думать о нём чего неправильное. Впрочем, если бы не эта искренняя благодарность старшой сестры, Канна бы таки заметила, как нескрываемой рукой Клайм отгородил её от целого общества, от целой расы Детей Ночи. Грубо, ясно и без сожалений. Как ни посмотри, а Клайму так и хотелось, дабы у сестры было как можно меньше связей с этой расой и с людьми в целом. Едва не затыкались уши пальцами, только ради «её же блага».