— Не думаю, уж поверь моему слову, я здесь совсем недавно, и врагов не успел завести.
— Если ты так говоришь, то выбора не остаётся, — выбора на самом деле больше не было, только принять свою разбушевавшуюся память за нестандартный приступ дежавю и жить с ним дальше.
В безрезультатных попытках нащупать воспоминание, которое вертелось на языке, Клайм перешёл на более привычный ему уклад мысли.
«Учитывая, сколько самодовольства в засранце, он из тех гнилых знатных родов», мужчина ещё недавно приехал в столицу, а за время которое он потратил на дорогу, успел разобраться, разве что с фракциями, которые здесь грызут друг другу глотки, и главами основных сил Милиса. Помнить и знать о каком-то мелком отпрыске очередного благородного дома ему не приходилось.
Впрочем, навязывать свою душу на возможные разборки с этим невоспитанным Нилремом в этот тихим вечер, Клайм не собирался. Его сердце и разум пускай и спотыкались о мальчишескую фигуру в непонятных ощущениях, они все же лежали абсолютно в других плоскостях, и хотели петь да танцевать, а не распутывать полупрозрачный клубок ниток. У сего состояния нирваны наверняка есть причина, и да, она была одна, но очень-очень важная. Его сестра наконец-то здорова и жива. Сломанную птичку выпустили из заточения немощного тела.
Потому Клайм попросту проглотил манеру речи мальца и дивные внутренние ощущения, не начав их как-то особо обмозговывать и комментировать. За время «работы» на целую расу, для её расположения к себе, Клайм не раз и не два сталкивался с подобными гордецами. Зачастую их слова просто пшик перед глазами. Ничего общего с реальной силой их не связывало.
Вот так на несколько минут в этом месте опять воцарился покой. Медленный ручеёк отлично смывал все насущные проблемы и грязные мысли, унося их кому-то другому, вдоль реки, занося те тяжелые думы под гальку, где они медленно таяли под напором воды.
И Клайм, и Нилрем поддались течению, его спокойствию, простоте, идеализму. Нилрему казалось, что здесь можно сидеть вечно, и даже за целую вечность не удастся полностью насладиться всей прелестью звёзд или тишиной местных окрестностей. Клайм же медленно таял, ощущая, как ещё секунду и он просто заснёт, а в своем сне, он превратился в мелкий ручей, в котором будет проводить остаток своей короткой жизни.
«А я вообще могу умереть?» С одной стороны, Дети Ночи были достаточно уникальной расой, но назвать с ходу их отличия от того же человека, Клайму было бы сложно… сложно было выбрать с чего бы начать, ведь как заверял Владыка Карс, все Дети Ночи, чьи силы вышли на уровень барона или выше, получают бессмертием. Нижайшие братья и сестры, все равно остаются на недосягаемом для человеческого организма уровне, когда естественная регенерация позволяет отращивать кисти и ступни. А смертельные раны у обывателя, для Дитя Ночи всего лишь простая царапина. Чем выше ранг дитя, тем выше все его показатели, вплоть до святого ранга, коими являются Кандидаты в Короли Крови. А ведь никто из них, ни Алу Кард, ни Анна-Роуз Бладлайн не являлись обученными воинами.