— Хьях! Это варварство! Я отказываюсь, это ниже моего достоин…
Звуки отдалились от двух парней до той точки, когда их перестало быть слышно. Как считал Клайм, его острое чутье позволило ему максимально долго слышать тихий разговор, в то время как простой паренёк не сумел услышать и трети из него. Ему не было известно, что сам Нилрем, будь его желание и вовсе сумел бы слышать разговоры на второй стороне, в женской половине.
Впрочем, они не мерялись у кого лучше слух или что-то в этом роде.
Купания продолжились не столь долго, как могло показаться. Первым из душного мирка ушел Клайм. С закинутым на плечо полотенцем, тот на выходе оглянулся и бросил Нилрему единственную фразу, прежде чем быстро ретироваться за дверь.
— Рекомендую не зазнаваться.
Про себя же, Клайм добавил: «Иначе мне придется терпеть нового собрата».
Не всегда к Детям Ночи приходят добровольно. Были случаи, когда перспективных юношей и барышень, намеренно склоняли к присоединению к расе. Клайм лично бывал на подобных авантюрах, а проведя большое время с Владыкой Карсом, не мог отрицать, что изначально, ему требовалась именно Каннах, как великая мечница, в то время как сам Клайм был простой разменной монетой, которая неожиданно засияла золотом.
Мозги Клайма были свято уверенны в превосходстве Владыки, это было неизбежным отклонением, поскольку если бы его не было, сам Клайм сгинул бы быстрее чем остальные его братья и сестры.
По запаху, взгляду, лицу, тембру голоса и остальных неосознанных признаках, Клайм уже заочно записал Нилрема в свои собратья. Как-то так сложилось, что вся раса по неведомой ему причине является достаточно гордым народом. Вернее, набирают в неё исключительно гордецов, подобных Нилрему.
Сам же Грейрат никак не мог этого ведать. Он повел бровью, впервые осматриваясь назад, однако кроме закрытой двери никого там более не было.
Цокнув языком и недовольно нахмурившись, парень обратным движением упал в воду, поднимая небольшие волны.
— Все так и спешат меня учить.
Панацея вспомнил слова Терезы, ещё во время их похода по магазинам и скупки измерительных приборов. Его тётя утверждала, что самого Нилрема зачислили в школу, и ему вскоре придется туда наведаться.
Для стоящей неподалёку Лили было приятно услышать, как Нилрем быстро начал договариваться на счёт Айши, буквально требуя и её отдать в школу. А кроме неё, на учебу должна была поступить и Мари. На подобное, Тереза с горечью понимания, какой тяжёлый разговор придется вести с матерью, согласилась.
На школу у юного мага были свои интересы. Он собирался утолить свой гастрономический голод по поводу хранителей знаний, они же книги.