Однако больше, никаких вопросов по типу зачем и почему вам это нужно, не поступило. Это была незаметное для большинства поражение Нилрема, для которого его близкие люди не должны клонить спины чужим. Взмахнув рукой и бросив «Как хочешь», новым поводырем группы стал именно маг.
В дальнейшем, группа наткнулась на несколько занятых делом горничных. Те поспешно сообщили Терезе, что их всех давно ожидают в главном зале. К тому времени, Тереза успела поделиться словами о том, сколько в доме комнат и для чего большая их часть предназначена. Девушки предварительно поделили комнаты. Их оказалось достаточно, дабы две особо упрямые персоны не начали новую войну по смехотворному поводу. Двухэтажный дом, не любит тишину, и уже на входе, шайку из чуть более чем из семи людей встречали дворецкие, а чуть погоди и горничные. В нижайшем поклоне, они все разом склонились:
— Добро пожаловать, Господин, Госпожа! — уже по одной очерёдности приветствия Тереза не слышимо вздохнула, и с ласковой обидой похлопала Нилрема по плечу.
— Иди, Господин.
И Нилрем пошел, по кровавой дорожке, обрамленной золотыми нитями, среди толпы слуг, его светлая макушка выделялась аки крона среди простого народа.
Всегда грезил, но никогда по-настоящему не понимал, как это, оказаться в плену у стольких разумных, готовых обслужить тебя в любую секунду.
Будто бы найдя землю обетованную, к которой его все время вела жестокая дорога под название жизнь, Нилрема оказалось довольно легко задобрить. Настоящая улыбка окрасила лицо мага и тот зашагал вперёд абсолютно, проигнорировав взгляды, бросаемые ему в спину соратниками. Словно в душу начали лить мёд, Нилрем проходил, нет проплывал, столь легкой была его походка, среди десятка людей, абсолютно забывшись куда ему надо.
«Да, да, да. Подобное мне по нраву…» Всякие глупости являлись Грейрату в голову, а тот, поддавшись соблазну и не знал, куда их девать, и стоит ли прогонять подобные мысли.
Впрочем, не только лишь Нилрем открывал в своем сердце новые грани блаженства, таких было ещё двое людей.
«Слабые, ничтожные…» Что-то о превосходстве и жалких людишках, размышляла и Мари, считая себя единственную едва ли не богиней. Она посчитала изначальные слова прислуги обращением к Учителю и к Ней, а никак не к Терезе.
Другой же человек, которого тронула картина кланяющихся слуг, поразила уже Карлу, держащую в руках ребёнка. Для неё, простой женщины, выходки из небольшого городка, смотреть на макушки прислуг казалось очень большим неуважением. Потому проходя каждый шаг, будучи последней из группы, она кивала и шепотом просила прощения.