***
Следующие часа три, юный маг сжёг дабы осмотреть «небольшой» дом. На деле, то была усадьба, где парадные врата украшены статуями львов в полный рост, а за самой оградой, раскинулся не менее приятный глазу сад. Лучшим украшением для подобного имущества, можно назвать именно его владельца. Подходящего владельца.
«Кто как не Нилрем Грейрат, подходит для подобной роскоши?»
Приблизительно подобные мысли крутились в голове, которая ещё не успела осмотреть иные дома, и сравнивал Нилрем исключительно с деревенским домом, да своим «владением» в деревеньке Рэ’Пал.
За Терезой, как за котом ходит его хвост, следовала вся шайка Грейрата, то и дело удивительно приоткрывая рот не столько от количества роскошных вещей, сколько от размеров сооружения и приближенных земель. Когда горло тёти пересохло, и говорить ей стало сложнее, а голова Панацеи слегка остудилась, он все же задал интересующий его вопрос:
— Тереза, ты говорила, что практически не живёшь здесь, но все поместье пестрит чистотой и новизной, сколько же слуг здесь работает?
— Хотелось бы мне, чтобы племяш обращался ко мне как к сестре, в смысле, не «мама», а «сестра», не пойми неправильно… о милостивый Милис… — Нилрем тактично промолчал, подарив говорливой девушке, язык которой уже заплетался, драгоценные секунды времени, на вдох и выдох. — в общем, раньше здесь было втрое меньше прислуги, лишь вчера вечером, ко мне направили целый батальон, под командованием элитных дворецких и горничных. Мне самой сперва показалось, что я перепутала и пропустила поворот, со мной случалось, но все же это отполированное до блеска имущество моё… Видимо ты понравился маме, и теперь это я буду гостить у тебя, а уж никак не наоборот.
— Хах.
Рассказ позабавил эго мальца, который уверовал в силовой метод. Лили стоявшая позади Нилрема только покачала головой.
— Лили, Айша, вам больше без надобности носить форму горничных, как вы слышали, для этого уже есть люди.
Но никто так и не собирался радоваться тому, что ранее терзало душу парня.
Тогда Грейрат полностью обернулся, удивленно смотря на понуренное лицо Лили.
— Что случилось?
— Нам бы хотелось остаться при своём.
Сжались ладони в кулаки.
— Что за нелепость? Лили, Айша, вы хотите и дальше оставаться прислугой, и при этом считаться моей роднёй?
— Да.
Нилрема передёрнуло. Ноги ступили на шаг ближе к горничной, а глаза стремительным взглядом пытались усмотреть ложь или запугивание. Ничего подобного, исключительно непонятный и едва заметный стыд, которым можно и пренебречь.
«Просто дай им выбор»
Слова Канны раскаленным прутом прошлись по телу. Он помнил их. Он понимал их. Но принять эти слова — вот так сразу… было сложно морально.