— Ты ведь говорил, что брат любит свою сестру, и готов за неё отдать всё.
— Лукавишь, Канна. Я говорил, много больше чем ты, можешь представить. А что до любви… Ему к примеру, не важно, что при нем ты будешь слугой. Ему важно, чтобы при других ты была не слугой, нет, даже не так, чтобы другие и не думали считать тебя слугой.
— То есть, нерешаемая задача?
— То есть, нерешаемая задача.
Выбор без выбора. Вопрос без ответа.
— Ну, ты все говоришь, мол брат то, брат се, я кажется понимаю тебя, но как «та самая» сестра, мне хотело бы иметь право голоса… Может мне и не в тяжесть быть слугой для блага других.
Нилрем поднял голову и посмотрел в закрытое окошко. Кажется, на его глазах прорастал ответ, ростки беспокойства о котором, ему посеяла Клэр.
— Хочешь сказать, мне просто нужно спросить чужое мнение?
— А это не очевидно?
Великий маг промолчал, ведь губы его ответили бы «Нет». Нилрем никогда ранее не спрашивал членов семьи, кем они хотят быть. Это не было принято в прошлом. Этот же вопрос не поднимался в семье Грейратов, почти никогда. Единственный раз это случилось во время сокрытия магии, но вопрос удалился относительно быстро.
И сейчас, сейчас все тараканы в голове великого мага замерли. Мысли остановились, а на лицо наползла глупая улыбка.
Считая, что родной брат должен в обязательном порядке защищать сестру, Нилрем не допускал мысли о её независимости. Ведь можно просто дать ей выбор и исходить из него.
Другие не поймут, другим и не надо понимать. Им просто надо знать, отныне, Нилрем будет спрашивать чужое мнение, будет ложиться на чужие плечи страх и ответственность за их жизни.
— Ты чего там притих? Язык проглотил? — Канна стукнула кулаком о стенку.
— Канна, неизвестная мне женщина, ты многим мне помогла, — сама Канна лишь глупо моргнула, не понимая где вообще был вопрос, на который она ответила, чем и помогла. — проси, что твоей душе угодно.
— Хах, я рада, что смогла тебе помочь, хоть и не знаю, чем именно, но сомневаюсь, в твоих возможностях… не под силу твоим малым ладоням помочь мне.
— Не смей во мне сомневаться, Канна, — Нилрем отмахнулся рукой. — сомневаются глупцы.
— Как скажешь, — будь это возможно, девушка кивнула бы. — сдюжаешь сделать меня счастливой?
— Жениться на тебе? Мне ещё рано.
— Чт… Что?! Ты… ах ты негодник, так вот, что ты себе фантазировал все время, и почему так долго отвечал! Хочешь мое тело?!
— Женщина ты чрезмерно задираешь нос, твоего тела я даже не видел. Сомневаюсь, что оно окажется каким-то уникальным в своей сути. Просто женское счастье — это выйти замуж за красивого и сильного мужчину, да родить от него ребёнка к тридцати. Так что лучше кандидата чем я тебе не найти.