— Маленький гений… Нет, ты маленький извращенец! Я к примеру, ещё не хочу замуж, мне мир посмотреть хочется.
За стенкой в стороне Грейрата цокнули, а после зашептали: «Роулз говорил, этого хотят все женщины…» Шептали достаточно громко, чтобы девушка услышала.
— В таком случае мои силы здесь кончаются. Я недавно приехал в Милисион, и отправляться с тобой по континенту нет никакого резона. Ты мне помогла, и все на этом.
— Не я тебя за язык тянула. И вообще поменьше слушай этого Роулза.
— Обязательно, — кивнул парень, а после пригляделся к обстановке. — уже садится солнце, я ухожу.
— Быстро пролетело время… — Канна медленно вздохнула. — ну, бывай тогда, мое божество.
— Отличное прощание, мне нравится, — Нилрем удовлетворительно притронулся к двери, открыв её. — ты выходить не будешь?
«Выходить…» мысленно усмехнулась девушка без возможности ходить.
— Не, у меня ещё есть дела здесь, я жду брата.
Осознав, что именно брат запер сестру в будке для исповеди, Грейрат повел плечом, и ещё некоторое время пялился на неё.
— Знаю, что не мое дело, но он ведь тебя там не насильно запер?
— Отнюдь. Это ради моей безопасности. После одного… инцидента, мой брат решил, что я принцесса на стеклянных туфельках, и что меня все время нужно беречь.
— Лучше бы твоего мнения спросил.
Канна весело хмыкнула, услышав собственные слова. Теперь они не казались ей такой уж очевидной истинной
— Не слушает, сколь бы много я его не просила. Но он добрый, и я знаю, не хочет мне навредить. В моем случае все же лучше просто молча довериться брату…
Наступила тишина, после этих слов, а тридцать вдохов спустя Канна взволновано произнесла:
— Ты ещё тут?
Вновь мёртвое молчание.
— Вот ведь невоспитанный мальчишка.
Воспитанный или нет, но Нилрема и вправду поманил разум уходить. Солнце уже садилось, отдавало последние лучи на этот день и передавало свои права Луне. Наступала ночь.
Местные жители лишь слышали слушок, мол темными ночами лучше не присматриваться к людям, не прислушиваться к их разговорам, ведь по ночам бродят дети. Не мелкая ребятня, а вполне взрослые мужи, сильные, хищные, страшные.
Их описывают как обычных людей в мантиях, за исключением горящих красным глаз, длинных клыков и звериных когтей. Этих людей называют «Дети ночи». Их вечным спутником, считался запах крови.
О ночных детях не так и много слухов средь знати, их много среди простого народа. То тут, то там, зверя мелкого забьют, или домашний скот своруют. Иные и вовсе видели, как один из таких упырей пил кровь его козы.
Волнения народа, это шаткость для элиты. Священники, те кто попроще, пытались выяснить что за напасть, и не является ли это каким-то заболеванием на манер бешенства, но у людей из-за которого они набрасываются на чужой скот и пьют его кровь.