«Его надо воспитать».
***
Гостиница в котором поселились по большему счёту безродные и Грейраты, встречала целителя тихим перекати поле. За стойкой администратора, как помнил Нилрем стояла взволнованная и перепуганная девушка с черным каре.
Как Панацея вернулся к своей временной обители, тот помнил плохо. Кажется, ещё по пути назад, Лили оставила на него Аишу, а сама ушла то ли на базар, то ли в один из магазинов. Подробности мало волновали мага, ведь важен результат, при котором сестра, робкого вида, осталась наедине с тяжело дышащим братом.
Голова Панацеи почему-то все время возвращалась к тем словам, той фразе, выражению лица. Мысли как прокаженные страшной болезнью, чумой невиданной силы все напоминали ему разговор с Клэр и чем дольше это происходило, тем больше раздавался вопрос. А ведь и правда.
«Клэр… Права?»
Все логические выводы сходились в этой точке отсчёта нового действия.
Слова о слуге из собственной, родной сестры вызывали бурю неприятных эмоций. Словно слугами поставили весь его род и его самого. Равноправие — это не то, что творилось в семье мечника Пола. Равноправие — это точно не то действо, которое развернул у себя маг Нилрем.
«Ничем не лучше Пола».
Эти мысли унижали, пронзали острейшими копьями тело, царапали когтями сердце. Копая под себя, новых высот добиться не получится и тогда, Нилрем сделал единственный, по его мнению, правильный вывод.
Придя домой, где ждали Мари и Карла с Джинкс, на самом пороге застыл Нилрем, а рядом робкая Айша узрела в пустых доселе глазах брата виток мысли.
«Он что-то решил», так интерпретировала эту перемену Айша.
Она взяла ладонь брата и проникновенно посмотрев тому в глаза, спросила:
— Дорогой брат?
— Айша, — голос сестре, как и подошедшей Мари, показался ненастоящим, механическим. Он отдавал холодом металла, был острым как целый меч.
— Что случилось? — естественно Мари укоризненно посмотрела на сестру Учителя, считая её едва ли не источником всех бед.
Ответить маленькая горничная не успела. Её опередил сам Панацея.
— Снимай одежду.
В соседнем комнате, при образовавшейся вакуумной тишине послышалось как что-то разбилось. Карла видимо не удержала в руках чашку.
— Ч-ч-что?! — слегка опережая Айшу, Мари подпрыгнула на месте.
— Б-брат, что ты.?
Потаённый страх сковавший самого Грейрата одурманил его глаза. Заставил видеть то, чего нет, то, что он уже преодолел. Скованный цепями по рукам и ногам мираж собственного отражения истаял, являя ему взволнованные лица девочек.
Они трясли его, трясли и звали, таким образом, что достучались.