Выглянув за её пределы одним глазком и им же насчитав ещё десять немощных стариков и их внуков, Грейрат во всеуслышание, уже пятый раз объявил:
— Перерыв на десять минут!
Несколько ближайших состроили грустные мордашки, словно их водой холодной облили, и оставили мёрзнуть на улице в метель, что неудивительно, они ведь почти успели. Нилрем только скривился, благо успел прикрыть кривое лицо рукавом и прикрыть вход в повозку цветным тряпьем. Он осел на личное место, выгнул грудь колесом и выдал из себя муки страдания, Прометея.
Пройдясь по лицу ладонью и помассировав ею мышцы лица, в особенности ноющие скулы, великому магу был назначен обед.
Свечи в лампах слегка колыхнулись, когда за мгновение, рядом с Нилремом на подносе уже медленно испускала пар горячая еда.
Мари оказалась в непосредственной близости быстрее, чем её учитель успел пискнуть, как он раньше, её звал к себе.
На подносе лежали легкие закуски и чай. Маг обошёлся тем, что мановением руки подтянул к себе кружку, совсем не касаясь закусок.
Мимолётные, как бы незаинтересованный взгляд Мари тут же посмурнел, а сложенные сзади ладони слегка сжались. Это ещё ничего не значило, но все же, она готовила, а он не попробовал.
В её голове промелькнуло огорчение.
— Вам не нужно так себя изводить, — подав свой голос, он ощущался бесстрастным, сухим. — Учитель, ваша слава уже обходит вас на километры вперёд.
Нилрем вдохнул пары чёрного чая и закрыл глаза. Единственное, что приносит ему покой и прошлое. Безмятежность и простоту.
— Покуда моя слава не будет обгонять меня по всему миру, останавливаться я не намерен, — не было в словах Нилрема терпкого привкуса чая, в них была хрупкая сталь. Не знал Грейрат куда ушли родные, куда подевался Пол вместе с Норн, куда направляется Рудэус и как поживает Зенит. Их всех ещё предстоит найти, обеспечить им комфорт, стабильность. При душе из золота это сделать проще простого. — Кстати, Мари, как ты? Справляешься?
— Конечно, Учитель, ваши уроки не могли пройти даром, — Мари кивнула, когда парень приоткрыл глаз и мазнул им по девушке. За последние месяцы, та словно подросла на целые годы. Нилрем нахваливал её в мастерстве кругов, ведь та не слишком отставала от самого мага, но вот исцеление ей давалось с трудом. И даже так, Мари тоже набирала себе кусочек больных, тех что попроще, и лечила их, тем самым упрощая жизнь Грейрата в разы. — Будь моя воля, и вам не пришлось бы лечить всю ту чернь.
Сидел бы здесь их старый знакомый полуэльф и подавиться ему чаем. Жаль, что некому в этой повозке отругать девочку за подобные слова, сейчас, её только одобрительно поддерживал кивком Нилрем, ведь и сам считал деревенских не более чем слугами, чернью, ступеньками на пути к величию. Что-то такое, вечно вертелось рядом с магом крови, но мало кто мог дать определение тому, что ощущал в нем. Одни называли Нилрема высокомерным снобом, вторые упёртым выскочкой, иные же заносчивым мальчишкой. Каждый по-своему оказался прав. Дай волю характеру, и без присмотра, как Нилрем Грейрат, без зазрения совести будет считать девяносто процентов населения земного шара не более чем пылью под ногами.