«Чтобы он… смел мне угрожать? И этот ошметок сала пытался меня остановить? Кто он такой? Всего лишь принц мелкого королевства, всего лишь мелкий принц! Ничтожный червь! Муравей! Мусор! Да как он вздумал испытывать мою?! Мою сестру!»
…Аиша оказалась до того дорога его сердцу, что Нилрем считал её «своей». И это все меняло.
Колебания, вызываемые деяниями Пакса, в золотой чаше достигли своего резонанса. Содержимое которой все больше, рывками добиралось до самого края, а после… Сосуд уронил единственную каплю той ненасытности, которая могла пожрать саму его душу.
Есть люди, которые сражаются за семью, за любимых, за что-то маленькое, как собственная избушка, или что-то большое, как собственная страна. Есть и те, кто готов до последнего дыхания сражаться за самого себя, за свою жизнь, за свое право жить, но есть и антипод, который сражается за всех, кроме себя. Их называют героями, и Нилрем был далёк от звания последнего. Он не являлся альтруистом. Грейрат знал подобную искаженную личность, но сам её никогда не понимал. Свою жизнь на плаху парень готов поставить за «своё», за то, что считал «своим». Сейчас он сражался за собственное Эго и жадность. Никто не говорил, что гордый маг остановится на этом. Нилрем скуп и непиятен ко всему, что не считал своей собственностью. И будет гореть весь белый мир, если он однажды увидит то, чего не сможет получить и стать от этого на капельку счастливее. А лучше себя ощущать сейчас, Нилрем мог лишь при одном условии. Только если Пакс сложит голову со своих плеч, а Аиша окажется в его руках.
Подобно спрятанному внутри зверю, все естество попыталось извернуться наизнанку. Кровь внутри Нилрема едва не вскипела. А может и так! И вместо крови по венам побежал чистый кипяток!
Маг зашипел! Из рта, как если то был паровой котел, брызнули струи красного пара.
Каменный пол, спрятанный под ковром треснул, продавился ногой, будто под носком сыпучий песок.
Пакс моргнул, и больше никого перед ним не оказалось. Кажется, он услышал хлопок, но если кажется, то нужно действовать.
«Все! Или ничего!» мысленно отдав приказ конечности, Пакс собирался пырнуть Аишу, вот только, как рука с кинжалом была у самого виска, лишь слегка поцарапав хнычущего ребёнка, так она там и осталась. Видимо само тело взбунтовалось против принца… Ах, нет, это было наваждение. Глаза ещё не осмотрели руку до конца, но кожа уже почувствовала обжигающее дыхание смерти.
Нилрем схватил Пакса за руку и только чудо не позволяло ему её сломать.
Вернее планы на чудо имел единственный из всех присутствующих принц. А чуда не случилось.