Дворец полнился слухами отнюдь не только о Занобе, он-то как раз вспоминался тихим словом, а вот седьмой принц Пакс… его поминали все собаки ближнего двора, в особенности те отклонения, за которыми его часто видят.
Рыцарша Занобы ушла под крыло похабного принца не только потому что принцы договорились меж собой. Все же, во дворце были свои правила и законы, которые чтили все, но только не седьмой принц. У каждого наследника престола, должен быть личный рыцарь, другие же играли роль разменной монеты, они были своеобразной валютой, по которой можно было определить влияние наследника престола. И Пакс нарушил правило, он угрожал не только собственным рыцарям, но и личным, и даже Джинджер. У неё был младший брат, которого отправил на «отдых» Пакс, и лишь от покорности Джинджер зависело, вернётся её брат или нет.
Принц не стеснялся, пользоваться подобной привилегией, не стеснялся вымещать на Джинджер всю свою похоть. Везло лишь с тем, что дальше лёгких шалостей, дело никогда не заходило. Но даже так, обстановка вокруг Пакса все время напоминала могильный марш.
Пакс своевольничал, играл явно не по правилам и законам, да чего уж там, он вел себя так, словно со злым умыслом пытался опозорить себя все больше и больше. Держал рыцарей под страхом, отчего позволял себе вольности и во дворце. К примеру, засадить двух девушек, мать и её дочь, в клетку, по надуманным причинам.
«Они шпионы Асуры!» Отмахивался принц, когда жаловал на ковёр к отцу или старшим братьям, и те, ослепленные любовью, верили. Искренне хотели верить в младшего принца и его слова.
И вот, Джинджер смотрит на их гостей. Они должны были стать таковыми. Их знает Рокси, великая магичка Королевской ступени, а иметь подобного врага себе дороже. Рыцарша вглядывалась в глаза гостей… потерянных, лишённых всей доброты мира.
Ещё на подходе Пакса и его прихвостней, Лили успела спрятать дочь, а сама вышла на порог.
Лилия держит наготове острый меч, Джинджер сразу догадалась, что без помощи прислуги здесь не обошлось. Остриё меча утыкалось едва не в грудь Джинджер. Горячие, палящие, обжигающие глаза матери за которой прячется её дитя оказались сильнее приказа Пакса. Джинджер не могла ступить и шага, ведь больше не позволяла сама её сущность рыцаря, стража, защитника слабых!
— Я не отдам вам Аишу! — будто где-то взревел дикий зверь, слова Лили пропитались убийственными намерениями.
— Лили, не смей перечить мне! Я принц! Принц Широнский — Пакс! Как я скажу, так и будет! Отдай малявку! Нас больше!
Перед Лили стояло не то количество и не то качество противников, с которыми она сумеет совладать, но даже так, кончик меча даже не дрогнул.