«Снова поранилась», Карла не раз замечала подобную неуклюжесть, впрочем, она смело могла похвастаться кому угодно, что Мари очень старательна.
После лёгкого вскрика, Мари отложила разящее орудие и закинула рану в рот. Указательный палец оказался ранен не глубоко, потому спустя три секунды, она украдкой шепнула несколько слов.
— Свет наш, даруй нам силу и здоровье. Хиллинг, — словно соткана из изумрудной вуали, рука засияла на миг, и этот мига хватило, чтобы согнать с пальца порез, оставляя только розовую, новую кожу.
Дева улыбнулась, лишь раз сжав и разжав ладонь, после чего с новой силой взялась за готовку. Глаза сверкнули, подобно ножу в её руках, и остро резанули салат. Мясо оставили Карле, она возится с ним, не особо доверяя его Мари. Если только не задумает сделать кровянку, то и не будет выдавать своей пришлой дочурке мясо зверей. Сама Мари слабо понимала других. Нилрем остался в её голове не меньше истинны в последней инстанции, а потому девочка и не думала перечить. Брат, Учитель, слова, которые для Мари слились в один незамысловатый синоним. Ей было неприятно услышать разражённое: «Иди к Карле!» Поначалу девушка даже надула щеки в знак протеста, к сожалению этот протест видела лишь Карла. Чуть поднаторев, остудив голову, и вернув себе свои привычные повадки, девочка нашла для себя самое логичное объяснение из всех.
Не потребовалось даже приложить пальцы к вискам или усердно думать. Оправдание Нилрема появилось быстро и резко.
«Он сильно устал», в мыслях повторяла Мари, уже не считая поведение «брата», странным или жестоким. Своего рода, она и сама пытается подражать магу.
Улетев со своими мыслями выше головы, нож опасно сверкнул и вновь чуть задел правую руку. Будто лопнул мыльный пузырь, все мысли разлетелись, от очередного тычка боли.
— Ай, — тихо прошипела Мари, с опущенными бровями смотря прямо на рану. Она переводила хмурый взгляд то с пальца на нож и наоборот, словно пыталась выяснить, кто из них больше виновен. Длилось подобное недолго, Мари уже открыла рот и приподняла руку, как на неё легла другая рука.
— Не помню, чтобы ты была такой неумехой, ученица, — Мари перевела глаза, встречаясь ими со взглядом учителя. И тут же заулыбалась, как глупая простушка перед своим королём.
— Брат!
— Прикрой рот, мне в него заглядывать не хочется, — отмахнувшись от закрывшегося рта, парень ловким взмахом перехватил на себя нож. Он шагнул назад и этим же орудием готовки погрозил Мари. — Если не умеешь, то и не берись, а если хочешь научиться, то смотри и слушай.
Не дав своей ученице и вздоха, чтобы осознать сказанное, Нилрем сам взялся за резку овощей. Быстрые, точные движение ножа вымели с головы девочки все лишние мысли, и она, как верная ученица, лишь пристроилась рядом, под боком, по команде подавая новые овощи для резки. Округленные глаза и выточенное словно из мрамора лицо застыло в немом удивлении. Мари и раньше считала Нилрема очень талантливым братом, но ещё ни разу ей на глаза не попадалось его умение ножа.