Перед глазами Нилрема, как только он вглядывался в небо, лежал не бескрайний простор, не полная свобода, а три барьера, которые нужно пробить, перешагнуть или обхитрить. Последний, из трёх Нилрем не видел, он ощущал его, но никогда не понимал, чем тот является.
Первой из преград — запас собственный сил. Она же Мана.
Да, объем маны Нилрема несравнимо больше самого сильного встреченного ему на пути мага. Правда он едва дотягивал до десятой части объема брата. В текущий момент Нилрем не мог и не собирался тратить все до последней капли, а ведь раньше считал, что не сможет потратить весь свой резерв. Он был глупцом. Магия крови, тренировки, эксперименты, все это сжигало магическое топливо словно это был дешёвый бензин.
Зелья маны, о которых так долго расспрашивал Нилрем в городах, нет и никогда не было. А значит, пополнить запас невозможно.
Второй преградой были знания. Пускай и полученные от другого, но все школьные знания Нилрема были безупречны. И они заканчивались как тот же мешок с деньгами. Пополняется он, к сожалению, очень и очень медленно.
И третий барьер потолка, который не замечал и сам Нилрем, таился не в самой магии её силе, познания или возможностях. Он крылся в самом маге. Суть Нилрема не позволяла тому прыгнуть выше головы пока он не увидит противника выше. К чему стремиться, если считать себя самым сильным? По правде, мысли Нилрема иногда сворачивали в симуляцию собственного боя. Он против кого-то из мечников, овладевших своим стилем на ранге бога. И Грейрат не редко представлял себя победителем.
Прогулка же по миру, слегка поддела ту уверенность, но ничего особо нового он не заметил. Чего и говорить, ведь охотник близ леса, такой как Роулз не считал других угрозой страшнее Магзверя, которого он убивал. Размяк по долгу службы. Нилрем не совсем такой. Он не размяк, но считается с каждым встречным новым врагом все меньше и меньше. Не был далёк тот памятный день, когда Нилрем зазнается, обожжется на собственной гордыне, которая к тому моменту возрастёт до небес и будет подобна дневному солнцу.
Опустив голову, Нилрем посмотрел на костёр, над которым бурлил котел, разнося весь вкус на поляну. Ещё секунда, и звери сунут пасть поближе. На то, тут, в окрестностях и снуёт Роулз, охраняет, как бы никто не зашёл на огонёк. Карла улыбкой о чем-то ворковала с Мари, которая в смирении замерла и сверкающими глазами кивала, на все её слова. Словно дочка и её ворчливая мать на четыре руки кухарят.
Всего на краткий миг, силуэты двух женщин размылись, а на их место ступили родные Нилрему Зенит и Лили, Лили и Рокси, Рокси и Зенит. Поочередно сменяясь каждая фигура то уменьшалась, то увеличиваясь.