«Разве я прикрикал на Рокси? А на Мачеху или Лили?»
Мгновение тишины и парень покачал головой, конечно же нет. Он благодарен всем тем, с кем жил бок о бок больше семи лет, он благодарен своему учителю. Большой срок, и не менее уникальный урок. То, что его тяготит не меньше чем застой, было странное, но тяжёлое чувство. То, что так старательно накапливалось и не выплескивало свою суть ещё, наверное, с момента как он родился. Чувство вины.
— Нилрем, — Роулз уверенно позвал парня, который уже спокойно перевёл на того взгляд. Охотник решился лишь только увидел глаза. — Ты все можешь исправить.
Слова оказались сильны. Столь сильны, как удар в гонг на трибуне. Внутри Нилрема едва заметно дрогнула защита. Один из барьеров, что укрыт остальными слегка дрогнул, и покрылся всего одной, малюсенькой трещиной.
«Я могу все исправить». И Нилрем кивнул. Вновь переведя дух, парень шагнул к своей ненаглядной ученице.
Тревога ушла, а зависть, которая скопилась за неделю словно утекла сквозь пальцы, подобно воде. Ведь Мари не плоха. Пускай и начала изучать магию в столь позднем, как считал Грейрат веку, но девочка была слушна и старательна. Настоящий талант. Успехи девочки ложились неприятным ярмом на застой мага. Его сердце тихо обливалось завистью. Ведь Мари делала успехи, а он нет. Как бы парень не кичился своим талантом, как бы не гордился собственной силой и знаниями, у всего был предел. Нилрем приблизился к своему слишком близко.
Изначально же, Грейрат взялся за учение Мари из-за Роулза. Вернее, его словах о Сильфиетты. Нилрем отлично помнил слова благодарности, мол парень отлично поднатаскал его дочь. Тогда маг не сумел сказать правды, ведь не он учил Сильфи, все заслуга Рудэуса.
Мари появилась как проба пера, проба собственных сил и умений. Как ни странно, это признавать гордецу, но он хотел доказать себе, что умеет учить. Он хотел знать, что не хуже отучил бы Мари, чем Рудэус Сильфи.
Это было в начале. Ну а после и сами все видели. Парень сорвался, не принимая таланта, за которым так гнался. У Мари есть подвижки, у него нет. Этого хватило с лихвой, дабы сегодня на привале, искренние побуждения Мари были задушены в самом начале завистью Нилрема.
Только через две тысячи вдохов, то есть полтора часа, и закончив борьбу с внутренними демонами, Нилрем ушёл к Карле и Мари.
Подобно матери и её слегка схожей копии, Мари вполне уверенно нарезала овощи. В третий раз, острие ножа сверкнуло под лучами солнца и девочка вскрикнула тихое: «Ай!» Карла и бровью не повела. Она стояла спиной к неродной дочери, лишь прикрыв глаза на новый писк.