— В смысле?! Какая ещё стадия?! — Гриша не на шутку разволновался, считая депрессивное состояние названного брата следствием какой-то болезни.
— Все дело в Латреях, — с тяжёлым вздохом оповестил Гришу друг.
— А что с ними? Это же благородный дом, они чуму насылают что-ли?!
— Что вообще у тебя в голове творится? Нет конечно, а… впрочем, — стражник крепко задумался, беззаботно покачал головой из стороны в сторону, будто решал, с какой стороны подойти к бутерброду. — Если бы только они насылали чуму, я бы ещё это принял, а так… Но, это с какой стороны посмотреть.
— Не тяни, говори, как есть, — у Гриши всегда были нервы к чёрту, потому и пил, чтобы спалось легче. Да с женой иногда ругались, но страж твёрдо считал это нормой общества. «А кто не ругается?» Задавался он вопросом.
— В общем, закодировать тебя хотят.
— Зако… что? Ты о чём?
— Моя ещё месяц назад начала эту муть варить. Подсмотрела у соседки, которая и поделиться рецептом настойки была не прочь. Но… Ты бы только понимал! Поймешь ещё! После неё, все, что горит в рот не лезет! Только эффект от этой бурды не моментальный. Сначала ноет шея, потом слабые боли в голове, и только где-то через одну луну, никакого пива, никакого вина и близко ко рту не подпустишь.
Гриша слушал с открытым ртом того гляди и отпала бы челюсть, не успей он её прикрыть. Недоверчиво переводя глаза с потрепанных перчаток друга, которым тот для наглядности активно двигал, на белый, почти мраморный пол. Гриша ужаснулся, как ужасаются резких звуков.
— Нет, да не может такого быть, — но усмотрев в своем друге только правду, и ничего кроме правды, Гриша побелел хуже мела. — Или может?!
— Может, ой как может. Половина роты уже какой день хмурыми ходят, а владелец паба успел жалобу подать к самому папе, — при последних словах палец в перчатке указал вверх, куда устремились две пары глаз. Недолго, с полсекунды реального времени, после чего, вернул глаза к доспехам друга.
— Так… а-а чего все молчат?! Это же безумие! Я сегодня своей все выскажу!
— Хах, ну удачи, я пытался, и ты попытайся. Может в следующую ночь, в отличие от меня, тебя не будут поить той бурдой.
— Ночь?!
— Ага. Хочешь ты, или не хочешь, ночью она все равно тихонько заставит тебя по капле выпить все. А узнаёшь уже постфактум. Твоя, я тебе скажу, ещё долго собиралась с мыслями, того гляди и сумеешь её переубедить. Но что тебе, одному пьющему в рядах трезвой армии? Смотри не попадись с бутылкой потом начальнику. Его тоже, закодировали недавно.
— Бред какой-то, — схватившись за голову руками, Гриша замотал всем телом. — Мы же… мы же не так много и пили.